Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть-заметный испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор.
Every time Levin tried to penetrate beyond the outer chambers of Sviazhsky's mind, which were hospitably open to all, he noticed that Sviazhsky was slightly disconcerted; faint signs of alarm were visible in his eyes, as though he were afraid Levin would understand him, and he would give him a kindly, good-humored repulse.