Now Emma could, indeed, enjoy Mr. Knightley's visits; now she could talk, and she could listen with true happiness, unchecked by that sense of injustice, of guilt, of something most painful, which had haunted her when remembering how disappointed a heart was near her, how much might at that moment, and at a little distance, be enduring by the feelings which she had led astray herself.
Теперь, когда приходил мистер Найтли, ничто не портило Эмме удовольствия - теперь можно было говорить и слушать, без оглядки отдаваясь своему счастью, не омрачаясь ощущением несправедливости, щемящей жалости, вины, которое охватывало ее при воспоминании, что неподалеку томится одинокое сердце - что, может быть, в этот самый миг оно, тут, рядом, терзается чувствами, не без ее участия введенными в обман.