Зато из внутренних комнат высыпали чуть не все жильцы госпожи Липпевехзель и сначала было теснились только в дверях, но потом гурьбой хлынули в самую комнату.
Almost all Madame Lippevechsel's lodgers had streamed in from the inner rooms of the flat; at first they were squeezed together in the doorway, but afterwards they overflowed into the room.