Доказательством того, что деятельность ее и Агафьи Михайловны была не инстинктивная, животная, неразумная, было то, что, кроме физического ухода, облегчения страданий, и Агафья Михайловна и Кити требовали для умирающего еще чего-то такого, более важного, чем физический уход, и чего-то такого, что не имело ничего общего с условиями физическими.
The proof that her behavior and Agafea Mihalovna's was not instinctive, animal, irrational, was that apart from the physical treatment, the relief of suffering, both Agafea Mihalovna and Kitty required for the dying man something else more important than the physical treatment, and something which had nothing in common with physical conditions.