Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локонов глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал четыре года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление.
Borís remembered Natásha in a short dress, with dark eyes shining from under her curls and boisterous, childish laughter, as he had known her four years before; and so he was taken aback when quite a different Natásha entered, and his face expressed rapturous astonishment.