Van Helsing started angrily at the first sound, but his face softened and a glad look came into his eyes as I cried out: "Quincey Morris!"
При первых звуках этого голоса Ван Хелсинг разозлился, но выражение его лица смягчилось и глаза его смотрели уже ласково, когда я воскликнул: "Квинси Моррис!"