Having given some further directions, and intimated that he should call again the next day, he departed; to my grief: I felt so sheltered and befriended while he sat in the chair near my pillow; and as he closed the door after him, all the room darkened and my heart again sank: inexpressible sadness weighed it down.
Дав ей еще несколько указаний и предупредив, что завтра опять зайдет, он удалился, к моему глубокому огорчению: я чувствовала себя в такой безопасности, так спокойно, пока он сидел возле моей кровати; но едва за ним закрылась дверь, как в комнате словно потемнело и сердце у меня упало, невыразимая печаль легла на него тяжелым камнем.