Она боялась, чтобы дочь, имевшая, как ей казалось, одно время чувство к Левину, из излишней честности не отказала бы Вронскому и вообще чтобы приезд Левина не запутал, не задержал дела, столь близкого к окончанию.
She was afraid that her daughter, who had at one time, as she fancied, a feeling for Levin, might, from extreme sense of honor, refuse Vronsky, and that Levin's arrival might generally complicate and delay the affair so near being concluded.