Он ехал теперь рядом с Ильиным между березами, изредка отрывая листья с веток, которые попадались под руку, иногда дотрогиваясь ногой до паха лошади, иногда отдавая не поворачиваясь докуренную трубку ехавшему сзади гусару, с таким спокойным и беззаботным видом, как будто он ехал кататься.
Now he rode beside Ilyín under the birch trees, occasionally plucking leaves from a branch that met his hand, sometimes touching his horse's side with his foot, or, without turning round, handing a pipe he had finished to an hussar riding behind him, with as calm and careless an air as though he were merely out for a ride.