Сидит, бывало, смотрит на меня из угла, так жалко станет его, хотелось бы приласкать, а потом и думаешь про себя: "приласкаешь, а он опять напьется", только строгостию сколько-нибудь и удержать можно было.
He would sit in a corner and look at me, I used to feel so sorry for him, I used to want to be kind to him and then would think to myself: 'Be kind to him and he will drink again,' it was only by severity that you could keep him within bounds."