Лестные речи этого умного человека, наивная, детская симпатия, которую выражала к ней Лиза Меркалова, и вся эта привычная светская обстановка, - всё это было так легко, а ожидало ее такое трудное, что она с минуту была в нерешимости, не остаться ли, не отдалить ли еще тяжелую минуту объяснения.
This shrewd man's flattering words, the naïve, childlike affection shown her by Liza Merkalova, and all the social atmosphere she was used to, - it was all so easy, and what was in store for her was so difficult, that she was for a minute in uncertainty whether to remain, whether to put off a little longer the painful moment of explanation.