Fanny Elsing and the Bonnell girls, roused early from slumber, were yawning on the back seat and the Elsings' mammy sat grumpily on the box, a basket of freshly laundered bandages on her lap.
Фэнни Элсинг и сестры Боннелл, поднятые ни свет ни заря с постелей, отчаянно зевали на заднем сиденье экипажа, а элсинговская кормилица с крайне недовольным видом сидела на козлах с корзиной свежевыстиранных бинтов на коленях.