From this conviction of wrongness, Frank gathered courage to forbid Scarlett to do such a thing, and so strong were his remarks that she, startled, relapsed into silence.
Убежденный в порочности этой затеи, Фрэнк набрался мужества и в столь сильных выражениях запретил Скарлетт подряжать каторжников, что она от неожиданности примолкла.