That, thought Scarlett, was the height of absurdity, for there was little, now, which even the most cloistered women had not seen and known in the last five years.
Вот уж это верх глупости, думала Скарлетт: ведь почти не осталось ничего такого, чего женщины, даже наиболее оберегаемые, не увидели бы и не узнали за последние пять лет.