Я вас прошу, господа, прислушайтесь когда-нибудь к стонам образованного человека девятнадцатого столетия, страдающего зубами, этак на второй или на третий день болезни, когда он начинает уже не так стонать, как в первый день стонал, то есть не просто оттого, что зубы болят; не так, как какой-нибудь грубый мужик, а так, как человек тронутый развитием и европейской цивилизацией стонет, как человек, "отрешившийся от почвы и народных начал", как теперь выражаются.6 Стоны его становятся какие-то скверные, пакостно-злые и продолжаются по целым дням и ночам.
I ask you, gentlemen, listen sometimes to the moans of an educated man of the nineteenth century suffering from toothache, on the second or third day of the attack, when he is beginning to moan, not as he moaned on the first day, that is, not simply because he has toothache, not just as any coarse peasant, but as a man affected by progress and European civilisation, a man who is "divorced from the soil and the national elements," as they express it now-a-days.