Почувствовал он что-то заградившее ему уста: звук отнялся у слова; почувствовал он, что не ему, воспитанному в бурсе и в бранной кочевой жизни, отвечать на такие речи, и вознегодовал на свою козацкую натуру.
He felt something confining his mouth; voice and words were lacking; he felt that it was not for him, bred in the seminary and in the tumult of a roaming life, to reply fitly to such language, and was angry with his Cossack nature.