И чтò было еще ужаснее для княжны Марьи, это было то, что со времени болезни ее отца (даже едва ли не раньше, не тогда ли, когда она, ожидая чего-то, осталась с ним) в ней проснулись все заснувшие в ней, забытые личные желания и надежды.
And what seemed still more terrible to her was that since her father's illness began (perhaps even sooner, when she stayed with him expecting something to happen), all the personal desires and hopes that had been forgotten or sleeping within her had awakened.