She had to think of two things, now - Melanie and how much she loved and needed her; Ashley and the obstinate blindness that had made her refuse to see him as he really was.
Она не могла не думать о двух людях: о Мелани, которую она, оказывается, так любила и которая, оказывается, так ей нужна, и об Эшли и своей безграничной слепоте, не позволявшей ей видеть его таким, каким он был.