А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или судьбою... И много других подобных дум проходило в уме моем; я их не удерживал, потому что не люблю останавливаться на какой-нибудь отвлеченной мысли.
And we, their miserable descendants, roaming over the earth, without faith, without pride, without enjoyment, and without terror - except that involuntary awe which makes the heart shrink at the thought of the inevitable end - we are no longer capable of great sacrifices, either for the good of mankind or even for our own happiness, because we know the impossibility of such happiness; and, just as our ancestors used to fling themselves from one delusion to another, we pass indifferently from doubt to doubt, without possessing, as they did, either hope or even that vague though, at the same time, keen enjoyment which the soul encounters at every struggle with mankind or with destiny.