Долго после его отъезда Пьер, не ложась спать и не спрашивая лошадей, ходил по станционной комнате, обдумывая свое порочное прошедшее и с восторгом обновления представляя себе свое блаженное, безупречное и добродетельное будущее, которое казалось ему так легко.
For a long while after he had gone, Pierre did not go to bed or order horses but paced up and down the room, pondering over his vicious past, and with a rapturous sense of beginning anew pictured to himself the blissful, irreproachable, virtuous future that seemed to him so easy.