На утверждение Пьера, что он не француз, капитан, очевидно, не понимая, как можно было отказываться от такого лестного звания, пожал плечами и сказал, что ежели он непременно хочет слыть за русского, то пускай это так будет, но что он всё-таки, несмотря на то, всё так же на веки связан с ним чувством благодарности за спасение жизни.
To Pierre's assurances that he was not a Frenchman, the captain, evidently not understanding how anyone could decline so flattering an appellation, shrugged his shoulders and said that if Pierre absolutely insisted on passing for a Russian let it be so, but for all that he would be forever bound to Pierre by gratitude for saving his life.