"Я вам пишу по-русски, мой добрый друг", - писала Жюли, - потому что я имею ненависть ко всем французам, равно и к языку их, который я не могу слышать говорить... Мы в Москве все восторжены через энтузиазм к нашему обожаемому императору.
"I write you in Russian, my good friend," wrote Julie in her Frenchified Russian, "because I have a detestation for all the French, and the same for their language which I cannot support to hear spoken.... We in Moscow are elated by enthusiasm for our adored Emperor.