Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому Вечному, Непостижимому, Которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.
She took turns with her beside his sofa, and did not cry any more, but prayed continually, turning in soul to that Eternal and Unfathomable, whose presence above the dying man was now so evident.