Соус тут состоял из противоречия и страдания, из мучительного внутреннего анализа, и все эти мученья и мученьица и придавали какую-то пикантность, даже смысл моему развратику, одним словом, исполняли вполне должность хорошего соуса.
That sauce was made up of contradictions and sufferings, of agonising inward analysis, and all these pangs and pin-pricks gave a certain piquancy, even a significance to my dissipation - in fact, completely answered the purpose of an appetising sauce.