Еще недавно Ростов, разговаривая с Платовским казачьим офицером, спорил о том, что ежели бы Наполеон был взят в плен, с ним обратились бы не как с государем, а как с преступником.
Only recently, talking with one of Plátov's Cossack officers, Rostóv had argued that if Napoleon were taken prisoner he would be treated not as a sovereign, but as a criminal.