- Позволь, - перебил с улыбкой Сергей Иванович, - личный интерес не побуждал нас работать для освобождения крестьян, а мы работали.
"Excuse me," Sergey Ivanovitch interposed with a smile, "self-interest did not induce us to work for the emancipation of the serfs, but we did work for it."