Он опять вглядывался в это лицо, стараясь не читать того, что так ясно было на нем написано, и против воли своей с ужасом читал на нем то, чего он не хотел знать.
He examined that face again, trying not to read what was so plainly written on it, and against his own will, with horror read on it what he did not want to know.