Так он жил, не зная и не видя возможности знать, что он такое и для чего живет на свете, и мучаясь этим незнанием до такой степени, что боялся самоубийства, и вместе с тем твердо прокладывая свою особенную, определенную дорогу в жизни.
So he lived, not knowing and not seeing any chance of knowing what he was and what he was living for, and harassed at this lack of knowledge to such a point that he was afraid of suicide, and yet firmly laying down his own individual definite path in life.