Он просидел у них час, два, три, разговаривал о разных предметах, но подразумевал одно то, что наполняло его душу, и не замечал того, что он надоел им ужасно и что им давно пора было спать.
He stayed with them one hour, two, three, talking of all sorts of subjects but the one thing that filled his heart, and did not observe that he was boring them dreadfully, and that it was long past their bedtime.