Никто больше его не открыл случаев нападения, никто больше его не побрал и не побил французов; и вследствие этого он был шут всех казаков, гусаров и сам охотно поддавался этому чину.
No one found more opportunities for attacking, no one captured or killed more Frenchmen, and consequently he was made the buffoon of all the Cossacks and hussars and willingly accepted that role.