Алеша понял с первого взгляда на нее, с первых слов, что весь трагизм ее положения относительно столь любимого ею человека для нее вовсе не тайна, что она может быть уже знает все, решительно все.
Alyosha realized at the first glance, at the first word, that all the tragedy of her position in relation to the man she loved so dearly was no secret to her; that she perhaps already knew everything, positively everything.