Он не мог им сказать то, чтò мы говорим теперь: зачем сраженье и загораживанье дороги и потеря своих людей и бесчеловечное добиванье несчастных?
He could not tell them what we say now: "Why fight, why block the road, losing our own men and inhumanly slaughtering unfortunate wretches?