Не то чтоб он позволял себе быть невежливым, напротив, говорил он всегда чрезвычайно почтительно, но так поставилось, однако ж, дело, что Смердяков видимо стал считать себя бог знает почему в чем-то наконец с Иваном Федоровичем как бы солидарным, говорил всегда в таком тоне, будто между ними вдвоем было уже что-то условленное и как бы секретное, что-то когда-то произнесенное с обеих сторон, лишь им обоим только известное, а другим около них копошившимся смертным так даже и непонятное.
Оны дөрекілік көрсетті деуге болмас, керісінше, онымен әрқашан зор ілтипатпен сөйлесетін, алайда, неге өйткенін құдай біледі, Смердяков түптеп келгенде өзін бір ыңғайда Иван Федоровичпен тілектес адаммын деп есептейтіндей, өзара келісіп алған бейне бір құпиясы бардай, екеуінің бір кезде екеуара сыр ғып айтысқан, тек өздеріне ғана мәлім, ал айналадағы басқа адамдар әсте түсіне алмайтын бірдеңе бардай әуенмен сөйлесетінді шығарған еді.