А вместе с тем на этом самом месте воспоминаний чувство стыда усиливалось, как будто какой-то внутренний голос именно тут, когда она вспомнила о Вронском, говорил ей: "тепло, очень тепло, горячо".
And for all that, at the same point in her memories, the feeling of shame was intensified, as though some inner voice, just at the point when she thought of Vronsky, were saying to her, "Warm, very warm, hot."