Прелесть, которую он испытывал в самой работе, происшедшее вследствие того сближение с мужиками, зависть, которую он испытывал к ним, к их жизни, желание перейти в эту жизнь, которое в эту ночь было для него уже не мечтою, но намерением, подробности исполнения которого он обдумывал, - всё это так изменило его взгляд на заведенное у него хозяйство, что он не мог уже никак находить в нем прежнего интереса и не мог не видеть того неприятного отношения своего к работникам, которое было основой всего дела.
The delight he had experienced in the work itself, and the consequent greater intimacy with the peasants, the envy he felt of them, of their life, the desire to adopt that life, which had been to him that night not a dream but an intention, the execution of which he had thought out in detail - all this had so transformed his view of the farming of the land as he had managed it, that he could not take his former interest in it, and could not help seeing that unpleasant relation between him and the workpeople which was the foundation of it all.