Ипполит Матвеевич оправился от смущения только в ту минуту, когда с палубы понеслись звуки увертюры, исполняемой на кружках Эсмарха и пивных батареях.
Ippolit Matveyevich only recovered from his embarrassment at the sound of the overture played on the Esmarch douches and batteries of beer bottles resounding from the deck.