Она теперь ничего тебе не приписывает, а велела только мне написать, что ей так много надо говорить с тобой, так много, что теперь у ней и рука не поднимается взяться за перо, потому что в нескольких строках ничего не напишешь, а только себя расстроишь; велела же тебя обнять крепче и переслать тебе бессчетно поцелуев.
She is not writing anything to you now, and has only told me to write that she has so much, so much to tell you that she is not going to take up her pen now, for a few lines would tell you nothing, and it would only mean upsetting herself; she bids me send you her love and innumerable kisses.