Он смотрел так, как будто ждал разрушения мира, и не то чтобы когда-нибудь, по пророчествам, которые могли бы и не состояться, а совершенно определенно, так-этак послезавтра утром, ровно в двадцать пять минут одиннадцатого.
He looked as though he were expecting the destruction of the world, and not at some indefinite time in accordance with prophecies, which might never be fulfilled, but quite definitely, as though it were to be the day after to-morrow at twenty-five minutes past ten.