Это не человек, а машина, и злая машина, когда рассердится, - прибавила она, вспоминая при этом Алексея Александровича со всеми подробностями его фигуры, манеры говорить и его характера и в вину ставя ему всё, что только могла она найти в нем нехорошего, не прощая ему ничего зa ту страшную вину, которою она была пред ним виновата.
He's not a man, but a machine, and a spiteful machine when he's angry," she added, recalling Alexey Alexandrovitch as she spoke, with all the peculiarities of his figure and manner of speaking, and reckoning against him every defect she could find in him, softening nothing for the great wrong she herself was doing him.