Катя стремительно шагнула к дверям, но, поравнявшись с Грушенькой, вдруг остановилась, вся побелела, как мел, и тихо, почти шепотом, простонала ей: - Простите меня!
Katya moved swiftly to the door, but when she reached Grushenka, she stopped suddenly, turned as white as chalk and moaned softly, almost in a whisper: "Forgive me!"