Граф, судя по мнимой болезни, по расстройству дочери, по сконфуженным лицам Сони и Марьи Дмитриевны, ясно видел, что в его отсутствие должно было что-нибудь случиться; но ему так страшно было думать, что что-нибудь постыдное случилось с его любимою дочерью, он так любил свое веселое спокойствие, что он избегал расспросов и всё старался уверить себя, что ничего особенного не было и только тужил о том, что по случаю ее нездоровья откладывался их отъезд в деревню.
From the pretense of illness, from his daughter's distress, and by the embarrassed faces of Sónya and Márya Dmítrievna, the count saw clearly that something had gone wrong during his absence, but it was so terrible for him to think that anything disgraceful had happened to his beloved daughter, and he so prized his own cheerful tranquillity, that he avoided inquiries and tried to assure himself that nothing particularly had happened; and he was only dissatisfied that her indisposition delayed their return to the country.