Константин Левин смотрел на брата как на человека огромного ума и образования, благородного в самом высоком значении этого слова и одаренного способностью деятельности для общего блага.
Konstantin Levin regarded his brother as a man of immense intellect and culture, as generous in the highest sense of the word, and possessed of a special faculty for working for the public good.