Когда же я стал называть себя подлецом и мерзавцем и полились мои слезы (я проговорил всю эту тираду со слезами), все лицо ее передернулось какой-то судорогой.
When I began calling myself a scoundrel and a blackguard and my tears flowed (the tirade was accompanied throughout by tears) her whole face worked convulsively.