Разве я не знаю вперед, что мои друзья никогда не допустят меня до дуэли - не допустят того, чтобы жизнь государственного человека, нужного России, подверглась опасности?
Don't I know perfectly well that my friends would never allow me to fight a duel - would never allow the life of a statesman, needed by Russia, to be exposed to danger?