Этот человек, двадцать лет нам пророчествовавший, наш проповедник, наставник, патриарх, Кукольник, так высоко и величественно державший себя над всеми нами, пред которым мы так от души преклонялись, считая за честь, - и вдруг он теперь рыдал, рыдал, как крошечный, нашаливший мальчик в ожидании розги, за которою отправился учитель.
This was the man who had been a prophet among us for twenty years, a leader, a patriarch, the Kukolnik who had borne himself so loftily and majestically before all of us, before whom we bowed down with genuine reverence, feeling proud of doing so - and all of a sudden here he was sobbing, sobbing like a naughty child waiting for the rod which the teacher is fetching for him.