Слушая графиню Лидию Ивановну и чувствуя устремленные на себя красивые, наивные или плутовские - он сам не знал - глаза Landau, Степан Аркадьич начинал испытывать какую-то особенную тяжесть в голове.
As he listened to Countess Lidia Ivanovna, aware of the beautiful, artless - or perhaps artful, he could not decide which - eyes of Landau fixed upon him, Stepan Arkadyevitch began to be conscious of a peculiar heaviness in his head.