Ипполит Матвеевич поглядел на ее белое и милое светящееся лицо и, вместо того, чтобы прямо сказать: "Я здесь, Инезилья, стою под окном"278, - начал длинно и нудно говорить о том, что давно не был в Москве и что Париж не в пример лучше белокаменной, которая, как ни крути, остается бессистемно распланированной большой деревней.
Ippolit Matveyevich looked at her pale, shining face and, instead of saying "I am here, Inezilla, beneath thy window," began to talk long-windedly and tediously about the fact that he had not been in Moscow for a long time and that Paris was infinitely better than the Russian capital, which was always a large, badly planned village, whichever way you turned it.