Сам больной, вымытый и причесанный, лежал на чистых простынях, на высоко поднятых подушках, в чистой рубашке с белым воротником около неестественно тонкой шеи и с новым выражением надежды, не спуская глаз, смотрел на Кити.
The sick man himself, washed and combed, lay in clean sheets on high raised pillows, in a clean night-shirt with a white collar about his astoundingly thin neck, and with a new expression of hope looked fixedly at Kitty.