She knew if she once began it would be like the time she cried into the horse's mane, that dreadful night when Atlanta fell and Rhett had left her on the dark road outside the town, terrible tears that tore her heart and could not be stopped.
Она знала: стоит только начать - и рыданий не остановишь, как в ту страшную ночь, когда пала Атланта, и Ретт бросил ее на темной дороге за городом, и она рыдала, уткнувшись лицом в гриву лошади, рыдала так, что, казалось, у нее лопнет сердце, и не могла остановиться.