Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка.
This black-eyed, wide-mouthed girl, not pretty but full of life - with childish bare shoulders which after her run heaved and shook her bodice, with black curls tossed backward, thin bare arms, little legs in lace-frilled drawers, and feet in low slippers - was just at that charming age when a girl is no longer a child, though the child is not yet a young woman.