В Троицкой Лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что ежели бы он был жив, он благодарил бы вечно Бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.
At the Tróitsa monastery they had spoken of the past, and he had told her that if he lived he would always thank God for his wound which had brought them together again, but after that they never spoke of the future.