Он думал о героическом полковнике Понмерси, бывшем таким гордым воином, который при Республике охранял границу Франции, при императоре Наполеоне доходил до границ Азии, видел Геную, Александрию, Милан, Турин, Мадрид, Вену, Дрезден, Берлин и Москву, проливал на всех бранных полях Европы капли той самой крови, которая текла в жилах самого Мариуса, который поседел раньше времени в строю и в военных трудах, который прожил весь свой век на вытяжке, в наглухо застегнутом мундире, со спускающимися с плеч густыми эполетами, с почерневшей от пороха кокардой, в сжимающей голову каске, в поле, в бараке, на бивуаке, в лазаретах и который по прошествии двадцати лет вернулся с великих войн с рассеченной щекой, с улыбающимся лицом, простой, спокойный, ясный, чистый, как ребенок, сделав для Франции все, что мог, и ничего против нее.
Ол қаһарман полковник Понмерси туралы, Республика тұсында Францияның шекарасын күзеткен, императордың тұсында Азияның шекарасына дейін жеткен, Генуя, Александрия, Милан, Турин, Мадрид, Вена, Дрезден, Берлин, Мәскеуді көрген, Еуропаның шайқас далаларында, Мариустің тамырларында бұлқынып жатқандай, қанын төккен, сөйтіп шашы ерте ағарып, тәртіпке өзін де, өзгелерді де бағындырған, аспа белдікті, шашағы желбіреп кеудеге түскен эполетті мундир киіп, басынан оқ-дәріден қарайып кеткен кокардасын тастамай, маңдайын қысып із қалдырған каскасын шешпей, дала барақтары мен лагерьлерде, бивуактар мен госпитальдарда өмірін өткізген, жиырма жыл ұлы соғыстардан кейін бетіндегі тыртығымен елге оралып, жымиып қана тұратын қарапайым, сабырлы, ақжарқын әрі сәбидей пәк жан, Франция үшін бәрін жасап, оған қарсы ештеңе істемеген ержүрек, өжет солдат туралы ойлады.