Левин не поверил бы три месяца тому назад, что мог бы заснуть спокойно в тех условиях, в которых он был нынче; чтобы, живя бесцельною, бестолковою жизнию, притом жизнию сверх средств, после пьянства (иначе он не мог назвать того, что было в клубе), нескладных дружеских отношений с человеком, в которого когда-то была влюблена жена, и еще более нескладной поездки к женщине, которую нельзя было иначе назвать, как потерянною, и после увлечения своего этою женщиной и огорчения жены, - чтобы при этих условиях он мог заснуть покойно.
Levin could not have believed three months before that he could have gone quietly to sleep in the condition in which he was that day, that leading an aimless, irrational life, living too beyond his means, after drinking to excess (he could not call what happened at the club anything else), forming inappropriately friendly relations with a man with whom his wife had once been in love, and a still more inappropriate call upon a woman who could only be called a lost woman, after being fascinated by that woman and causing his wife distress - he could still go quietly to sleep.