Между тем Раскольников, слегка было оборотившийся к нему при ответе, принялся вдруг его снова рассматривать пристально и с каким-то особенным любопытством, как будто давеча еще не успел его рассмотреть всего или как будто что-то новое в нем его поразило: даже приподнялся для этого нарочно с подушки.
Meanwhile Raskolnikov, who had turned a little towards him when he answered, began suddenly staring at him again with marked curiosity, as though he had not had a good look at him yet, or as though something new had struck him; he rose from his pillow on purpose to stare at him.