I must watch this ghastly countenance - these blue, still lips forbidden to unclose - these eyes now shut, now opening, now wandering through the room, now fixing on me, and ever glazed with the dulness of horror.
Я должна следить за этим мертвенным лицом, смотреть на эти посиневшие, недвижные уста, которым запрещено открываться, на эти глаза, то закрытые, то блуждающие по комнате, а по временам останавливающиеся на мне и словно остекленевшие от ужаса.