Он чувствовал, что любовь, связывавшая его с Анной, не была минутное увлечение, которое пройдет, как проходят светские связи не оставив других следов в жизни того и другого, кроме приятных или неприятных воспоминаний.
He felt that the love that bound him to Anna was not a momentary impulse, which would pass, as worldly intrigues do pass, leaving no other traces in the life of either but pleasant or unpleasant memories.