Этот разговор поддержался, так как говорилось намеками именно о том, чего нельзя было говорить в этой гостиной, то есть об отношениях Тушкевича к хозяйке.
This conversation was maintained, since it rested on allusions to what could not be talked of in that room - that is to say, of the relations of Tushkevitch with their hostess.