Он только понял, что женщина, которую он знал ребенком, про которую он рассеянно говорил: "да, хороша", когда ему говорили, что Элен красавица, он понял, что эта женщина может принадлежать ему.
He had merely understood that the woman he had known as a child, of whom when her beauty was mentioned he had said absent-mindedly: "Yes, she's good looking," he had understood that this woman might belong to him.