Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу пред собой в ту минуту как пишу вам?
Why cannot I now, as three months ago, draw fresh moral strength from your look, so gentle, calm, and penetrating, a look I loved so well and seem to see before me as I write?