На одной из них сидел высокий Янкель, и длинные курчавые пейсики его развевались из-под жидовского яломка по мере того, как он подпрыгивал на лошади, длинный, как верста, поставленная на дороге.
On one of them sat tall Yankel, his long, curling ear-locks flowing from beneath his Jewish cap, as he bounced about on the horse, like a verst-mark planted by the roadside.