Он уже входил, ступая во всю ногу, чтобы не шуметь, по отлогим ступеням террасы, когда вдруг вспомнил то, что он всегда забывал, и то, что составляло самую мучительную сторону его отношений к ней, - ее сына с его вопрошающим, противным, как ему казалось, взглядом.
He was just going in, stepping on his whole foot so as not to creak, up the worn steps of the terrace, when he suddenly remembered what he always forgot, and what caused the most torturing side of his relations with her, her son with his questioning - hostile, as he fancied - eyes.