Но допустив даже, что справедливы все хитросплетенные рассуждения, которыми наполнены эти истории; допустив, что народы управляются какою-то неопределимою силой, называемою идеей, - существенный вопрос истории всё-таки или остается без ответа, или к прежней власти монархов и к вводимому общими историками влиянию советчиков и других лиц присоединяется еще новая сила идеи, связь которой с массами требует объяснения.
But even admitting as correct all the cunningly devised arguments with which these histories are filled - admitting that nations are governed by some undefined force called an idea - history's essential question still remains unanswered, and to the former power of monarchs and to the influence of advisers and other people introduced by the universal historians, another, newer force - the idea - is added, the connection of which with the masses needs explanation.