Испуг Шатова, отчаянный тон его просьб, мольбы о помощи обозначали переворот в чувствах предателя: человек, решившийся даже предать себя, чтобы только погубить других, кажется, имел бы другой вид и тон, чем представлялось в действительности.
Shatov's alarm, the despairing tone of his entreaties, the way he begged for help, clearly showed a complete change of feeling in the traitor: a man who was ready to betray himself merely for the sake of ruining others would, she thought, have had a different air and tone.