Но громкий, звонкий смех ребенка и движение, которое она сделала бровью, так живо ей напомнили Вронского, что, удерживая рыдания, она поспешно встала и вышла.
But the child's loud, ringing laugh, and the motion of her eyebrows, recalled Vronsky so vividly that she got up hurriedly, restraining her sobs, and went away.