Он иногда по получасу молча глядел на спящее шафранно-красное, пушистое и сморщенное личико ребенка и наблюдал за движениями хмурящегося лба и за пухлыми рученками с подвернутыми пальцами, которые задом ладоней терли глазенки и переносицу.
Sometimes for half an hour at a stretch he would sit silently gazing at the saffron-red, downy, wrinkled face of the sleeping baby, watching the movements of the frowning brows, and the fat little hands, with clenched fingers, that rubbed the little eyes and nose.