Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, чтò там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, всё более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
Pierre did not look out at the battlefield and was not concerned to know what was happening there; he was entirely absorbed in watching this fire which burned ever more brightly and which he felt was flaming up in the same way in his own soul.