Как только король начал говорить громко и быстро, всё королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности.
As soon as the King began to speak loud and fast his royal dignity instantly forsook him, and without noticing it he passed into his natural tone of good-natured familiarity.