Хотя и нельзя было сказать, в чем состояла особенность лошади и седока, но при первом взгляде на эсаула и Денисова видно было, что Денисову и мокро, и неловко, - что Денисов человек, который сел на лошадь; тогда как, глядя на эсаула, видно было, что ему так же удобно и покойно, как и всегда, и что он не человек, который сел на лошадь, а человек, составляющий вместе с лошадью одно увеличенное двойною силою существо.
Though it was impossible to say in what the peculiarity of the horse and rider lay, yet at first glance at the esaul and Denísov one saw that the latter was wet and uncomfortable and was a man mounted on a horse, while looking at the esaul one saw that he was as comfortable and as much at ease as always and that he was not a man who had mounted a horse, but a man who was one with his horse, a being consequently possessed of twofold strength.