Эта последняя фраза, видимо, не понравилась Базарову; от нее веяло философией, то есть романтизмом, ибо Базаров и философию называл романтизмом; но он не почел за нужное опровергать своего молодого ученика.
With this last Bazarov did not seem altogether pleased, since the phrase smacked too much of philosophy - rather, of "Romanticism," as Bazarov termed that science; but he did not trouble to confute his pupil.