И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцати-летней девочке.
For Denísov, too, the memories awakened by the name of Bolkónski belonged to a distant, romantic past, when after supper and after Natásha's singing he had proposed to a little girl of fifteen without realizing what he was doing.