Я понимаю безнравственность, - не совсем искренно сказала она, так как она никогда не могла понять того, что приводит женщин к безнравственности, - но я не понимаю жестокости, к кому же?
I can understand immorality," she said, not quite truthfully, since she never could understand that which leads women to immorality; "but I don't understand cruelty: to whom?