This was cowardly: I should have appealed to your nobleness and magnanimity at first, as I do now - opened to you plainly my life of agony - described to you my hunger and thirst after a higher and worthier existence - shown to you, not my resolution (that word is weak), but my resistless bent to love faithfully and well, where I am faithfully and well loved in return.
Это было малодушием: я должен был обратиться к твоему благородству и чуткости сразу же, как делаю это сейчас, - открыть тебе всю мою жизнь, полную отчаяния, описать ту жажду и голод, ту тоску о более высоком и достойном существовании, которые я испытываю; открыть тебе не только мое решение (это слово слишком невыразительно), но и мое неудержимое влечение к преданной и верной любви, если меня любят преданно и верно.