Княжна Марья твердо знала это состояние духа тихой и озабоченной ворчливости, которая обыкновенно разрешалась взрывом бешенства, и как перед заряженным, с взведенными курками, ружьем, ходила всё это утро, ожидая неизбежного выстрела.
Princess Mary well knew this mood of quiet absorbed querulousness, which generally culminated in a burst of rage, and she went about all that morning as though facing a cocked and loaded gun and awaited the inevitable explosion.