Некое важное таинство, о котором упомянул ритор, хотя и подстрекало его любопытство, не представлялось ему существенным; а вторая цель, очищение и исправление себя, мало занимала его, потому что он в эту минуту с наслаждением чувствовал себя уже вполне исправленным от прежних пороков и готовым только на одно доброе.
The important mystery mentioned by the Rhetor, though it aroused his curiosity, did not seem to him essential, and the second aim, that of purifying and regenerating himself, did not much interest him because at that moment he felt with delight that he was already perfectly cured of his former faults and was ready for all that was good.