"And yet," I interrupted, "you have no scruples in completely ruining all hopes of her perfect restoration, by thrusting yourself into her remembrance now, when she has nearly forgotten you, and involving her in a new tumult of discord and distress."
- И все же, - перебила я, - вы без зазрения совести хотите убить всякую надежду на ее окончательное выздоровление, ворвавшись в ее память сейчас, когда она вас почти забыла, и снова ее вовлекая в бурю разлада и отчаяния.