My master kept his room; I took possession of the lonely parlour, converting it into a nursery: and there I was, sitting with the moaning doll of a child laid on my knee; rocking it to and fro, and watching, meanwhile, the still driving flakes build up the uncurtained window, when the door opened, and some person entered, out of breath and laughing!
Мой господин не выходил из своей комнаты; я завладела опустелой гостиной, превратив ее в детскую; и там я сидела, качая на коленях плачущего младенца, крошечного, точно кукла; я качала его и глядела, как все еще падавший хлопьями снег заносил незавешенное окно, когда дверь отворилась и вбежала женщина, смеясь и запыхавшись.