Но, несмотря на то, что Алпатыч, сам испугавшийся своей дерзости - отклониться от удара, приблизился к князю, опустив перед ним покорно свою плешивую голову, или, может быть, именно от этого князь, продолжая кричать: "прохвосты!...
But although Alpátych, frightened at his own temerity in avoiding the stroke, came up to the prince, bowing his bald head resignedly before him, or perhaps for that very reason, the prince, though he continued to shout: "Blackguards!...