Ему было совершенно всё равно в эту минуту, кто бы ни стоял над ним, чтó бы ни говорил о нем; он рад был только тому, что остановились над ним люди, и желал только, чтоб эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь.
At that moment it meant nothing to him who might be standing over him, or what was said of him; he was only glad that people were standing near him and only wished that they would help him and bring him back to life, which seemed to him so beautiful now that he had today learned to understand it so differently.