Catherine was near distraught: still, she persisted that she must go home, and tried entreaty in her turn, persuading him to subdue his selfish agony.
Кэтрин с ним чуть с ума не сошла; все же она настаивала, что должна идти домой, и в свою очередь принялась уговаривать его, убеждать, чтоб он забыл свое себялюбивое страданье.