Он так же, как и все, говорил с проводниками искательным голосом, так же, как и все, боялся, что кассир дал ему "неправильный" билет, и только впущенный наконец в вагон вернулся к обычному спокойствию и даже повеселел.
Like everyone else, he spoke to the conductors in an ingratiating tone, like everyone else he was afraid he had been given the "wrong" ticket, and it was only when he was finally allowed into a coach that his customary calm returned and he even became happy.