He answered no, not yet; and added that he was fearful Christianity, or rather Christians, had unfitted him for ascending the pure and undefiled throne of thirty pagan Kings before him.
Он ответил, что нет, пока не намерен; и добавил, что боится, не сделало ли его христианство, вернее, христиане, недостойным взойти на чистый, незапятнанный отчий престол, где до него восседали тридцать языческих царей.