Никто не услыхал его, и Константин, снимая калоши, прислушивался к тому, что говорил господин в поддевке.
Константин, дыбысын ешқайсысы ести қоймаған соң, калошын шешіп, бүрме тонды мырзаның не айтып тұрғанын тыңдай бастады.