О Смердякове у нас уже поговаривали еще до суда, кто-то что-то слышал, кто-то на что-то указывал, говорили про Алешу, что он накопил какие-то чрезвычайные доказательства в пользу брата и в виновности лакея, и вот - ничего, никаких доказательств, кроме каких-то нравственных убеждений, столь естественных в его качестве родного брата подсудимого.
There had been talk about Smerdyakov before the trial; some one had heard something, some one had pointed out something else, it was said that Alyosha had gathered together some extraordinary proofs of his brother's innocence and Smerdyakov's guilt, and after all there was nothing, no evidence except certain moral convictions so natural in a brother.