Толстый человек поднялся, нахмурившись пожал плечами, и очевидно желая выразить твердость, стал, не глядя вокруг себя, надевать камзол; но вдруг губы его задрожали, и он заплакал, сам сердясь на себя, как плачут взрослые сангвинические люди.
The stout man rose, frowned, shrugged his shoulders, and evidently trying to appear firm began to pull on his jacket without looking about him, but suddenly his lips trembled and he began to cry, in the way full-blooded grown-up men cry, though angry with himself for doing so.