Он вспомнил слова и взгляды Анны Павловны, когда она говорила ему о доме, вспомнил тысячи таких намеков со стороны князя Василья и других, и на него нашел ужас, не связал ли он уж себя чем-нибудь в исполнении такого дела, которое, очевидно, нехорошо и которое он не должен делать.
He recalled Anna Pávlovna's words and looks when she spoke to him about his house, recalled thousands of such hints from Prince Vasíli and others, and was seized by terror lest he had already, in some way, bound himself to do something that was evidently wrong and that he ought not to do.