Чем больше он видел отсутствие всего личного в этом старике, в котором оставались как будто одни привычки страстей и вместо ума (группирующего события и делающего выводы) одна способность спокойного созерцания хода событий, тем более он был спокоен за то, что всё будет так, как должно быть.
The more he realized the absence of all personal motive in that old man - in whom there seemed to remain only the habit of passions, and in place of an intellect (grouping events and drawing conclusions) only the capacity calmly to contemplate the course of events - the more reassured he was that everything would be as it should.