Все еще он никак не мог победить своей недоверчивости, все еще казалось ему, что Иван "все знает", а только так представляется, чтоб "ему же в глаза на него одного свалить".
He could still scarcely get over his incredulity; he still fancied that Ivan knew everything and was trying to "throw it all on him to his face."