Публичные же слезы сего утра, несмотря на некоторого рода победу, ставили его, он знал это, в несколько комическое положение, и не было человека, столь заботящегося о красоте и о строгости форм в сношениях с друзьями, как Степан Трофимович.
His tears in public that morning, in spite of a triumph of a sort, had put him, he knew, in rather a comic position, and there never was a man more solicitous of dignity and punctilio in his relations with his friends than Stepan Trofimovitch.