Молчание графини смирило и покорило ее, но письмо, всё то, что она прочла между его строками, так раздражило ее, так ей возмутительна показалась эта злоба в сравнении с ее страстною законною нежностью к сыну, что она возмутилась против других и перестала обвинять себя.
The countess's silence had subdued and depressed her, but the letter, all that she read between the lines in it, so exasperated her, this malice was so revolting beside her passionate, legitimate tenderness for her son, that she turned against other people and left off blaming herself.