И тотчас же в разговоре с адъютантом Облонский почувствовал облегчение и отдохновение от разговора с Левиным, который вызывал его всегда на слишком большое умственное и душевное напряжение.
And at once in the conversation with the aide-de-camp Oblonsky had a sense of relaxation and relief after the conversation with Levin, which always put him to too great a mental and spiritual strain.