Но тотчас же, он сам не знал как, ему на помощь пришла обычная мысль, что это случилось с Иваном Ильичем, а не с ним, и что с ним этого случиться не должно и не может; что, думая так, он поддается мрачному настроению, чего не следует делать, как это очевидно было по лицу Шварца.
But - he did not himself know how - the customary reflection at once occurred to him that this had happened to Ivan Ilyich and not to him, and that it should not and could not happen to him, and that to think that it could would be yielding to depressing which he ought not to do, as Schwartz's expression plainly showed.