Да вы подумайте только, господа, - воскликнул вдруг в каком-то вдохновении Фердыщенко, - подумайте только, какими глазами мы потом друг на друга будем глядеть, завтра, например, после рассказов-то!
Only think, gentlemen,' - and Ferdishenko here grew quite enthusiastic, 'only think with what eyes we shall observe one another tomorrow, after our tales have been told!'