Он понял, о чем она плакала; но вдруг он не мог в душе своей согласиться с нею, что то, с чем он сжился с детства, чтò он считал самым обыкновенным, - было дурно.
He understood what she was weeping about, but could not in his heart at once agree with her that what he had regarded from childhood as quite an everyday event was wrong.