У него была наука - теория облического движения, выведенная им из истории войн Фридриха Великого, и всё, чтò встречалось ему в новейшей военной истории, казалось ему бессмыслицей, варварством, безобразным столкновением, в котором с обеих сторон было сделано столько ошибок, что войны эти не могли быть названы войнами: они не подходили под теорию и не могли служить предметом науки.
He had a science - the theory of oblique movements deduced by him from the history of Frederick the Great's wars, and all he came across in the history of more recent warfare seemed to him absurd and barbarous - monstrous collisions in which so many blunders were committed by both sides that these wars could not be called wars, they did not accord with the theory, and therefore could not serve as material for science.