Привычный жест крестного знамения вызвал в душе ее целый ряд девичьих и детских воспоминаний, и вдруг мрак, покрывавший для нее всё, разорвался, и жизнь предстала ей на мгновение со всеми ее светлыми прошедшими радостями.
That familiar gesture brought back into her soul a whole series of girlish and childish memories, and suddenly the darkness that had covered everything for her was torn apart, and life rose up before her for an instant with all its bright past joys.