Чувство это было так неожиданно и странно, что Степан Аркадьич не поверил, что это был голос совести, говоривший ему, что дурно то, что он был намерен делать.
Осы сезімі сонша бір тосын, оғаш сезім болғандықтан, осынау дауыс, істеймін деген нәрсесі жаман нәрсе екенін айтып тұрған ар дауысы екеніне де Степан Аркадьич сенбей қалды.