But she could not accuse him now, could not rage at him, demand fidelity or try to shame him, any more than she could bring herself to apologize for accusing him of Bonnie's death.
Но она уже не могла обвинять Ретта, не могла устраивать ему бурные сцены, требовать верности или стыдить его - как не могла заставить себя просить у него прощения за то, что обвинила его в смерти Бонни.