Как ни лестно было французам обвинять зверство Растопчина, и русским обвинять злодея Бонапарта, или потом влагать героический факел в руки своего народа, нельзя не видеть, что такой непосредственной причины пожара не могло быть, потому что Москва должна была сгореть, как должна сгореть каждая деревня, фабрика, всякий дом, из которого выйдут хозяева, и в который пустят хозяйничать и варить себе кашу чужих людей.
However tempting it might be for the French to blame Rostopchín's ferocity and for Russians to blame the scoundrel Bonaparte, or later on to place an heroic torch in the hands of their own people, it is impossible not to see that there could be no such direct cause of the fire, for Moscow had to burn as every village, factory, or house must burn which is left by its owners and in which strangers are allowed to live and cook their porridge.