Но чем громче он говорил, тем ниже она опускала свою когда-то гордую, веселую, теперь же постыдную голову, и она вся сгибалась и падала с дивана, на котором сидела, на пол, к его ногам; она упала бы на ковер, если б он не держал ее.
But the louder he spoke, the lower she dropped her once proud and gay, now shame-stricken head, and she bowed down and sank from the sofa where she was sitting, down on the floor, at his feet; she would have fallen on the carpet if he had not held her.