Левин думал о том, что означала эта перемена выражения на лице Кити, и то уверял себя, что есть надежда, то приходил в отчаяние и ясно видел, что его надежда безумна, а между тем чувствовал себя совсем другим человеком, не похожим на того, каким он был до ее улыбки и слова до свидания.
Левин болса, Китидің бет әлпетінің өзгерген мәнісі не болды екен дегенді ойлап, біресе үміт бар ғой деп дәмеленсе, біресе сол үміттің өзі бос үміт екенін де айқын аңғарып, күдер үзе жаздап та отырды, сөйтсе де, қыздың күлкісі мен көріскенше қош болыңыз деген сөзінен бұрынғы күйінен мүлде өзгеше сезді өзін.