Извинения просил я преимущественно у Симонова; его же просил передать мои объяснения и всем другим, особенно Зверкову, которого, "помнится мне, как сквозь сон", я, кажется, оскорбил.
I begged Simonov's pardon especially; I asked him to convey my explanations to all the others, especially to Zverkov, whom "I seemed to remember as though in a dream" I had insulted.