Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился пятью минутами позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякие свои радости, веселье, горе, она тотчас сообщала ему, - для него теперь видеть, что она не хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова сказать о себе, означало многое.
But to him, knowing her, knowing that whenever he went to bed five minutes later than usual, she noticed it, and asked him the reason; to him, knowing that every joy, every pleasure and pain that she felt she communicated to him at once; to him, now to see that she did not care to notice his state of mind, that she did not care to say a word about herself, meant a great deal.