Долохов, в этом году появившийся опять в Москве после своего изгнания и персидских похождений, и ведший роскошную игорную и кутежную жизнь, сблизился с старым петербургским товарищем Курагиным и пользовался им для своих целей.
Dólokhov, who had reappeared that year in Moscow after his exile and his Persian adventures, and was leading a life of luxury, gambling, and dissipation, associated with his old Petersburg comrade Kurágin and made use of him for his own ends.