Он чувствовал, что если б они оба не притворялись, а говорили то, что называется говорить по душе, т. е. только то, что они точно думают и чувствуют, то они только бы смотрели в глаза друг другу, и Константин только бы говорил: "ты умрешь, ты умрешь, ты умрешь!"
He felt that if they had both not kept up appearances, but had spoken, as it is called, from the heart - that is to say, had said only just what they were thinking and feeling - they would simply have looked into each other's faces, and Konstantin could only have said, "You're dying, you're dying!"