Г-жа Хохлакова уже три недели как прихварывала: у ней отчего-то вспухла нога, и она хоть не лежала в постели, но все равно, днем, в привлекательном, но пристойном дезабилье полулежала у себя в будуаре на кушетке.
Madame Hohlakov had been slightly ailing for the last three weeks: her foot had for some reason swollen up, and though she was not in bed, she lay all day halfreclining on the couch in her boudoir, in a fascinating but decorous déshabillé.