I thought as I lay there, with my head against that table leg, and my eyes dimly discerning the grey square of the window, that I was enclosed in the oak-panelled bed at home; and my heart ached with some great grief which, just waking, I could not recollect.
Когда я лежала и голова моя упиралась в эту ножку стола, а глаза смутно различали серый квадрат окна, я думала, что я дома в своей кровати с дубовой панелью; и у меня болит сердце от большой обиды, - а какой, я спросонок не могу вспомнить.