It was terrible, because in the first place, he was a very nervous guy - I mean he was a very nervous guy - and his lips were always shaking whenever it was his time to make a speech, and you could hardly hear him if you were sitting way in the back of the room.
Это было ужасно, прежде всего потому, что он был страшно нервный - понимаете, страшно нервный малый, и у него даже губы тряслись, когда его прерывали, и говорил он так, что ничего не было слышно, особенно если сидишь сзади.