This was all a dream, this smoke-filled dim room, the scrawny girls, Mammy shapeless and huge crouching beside the bed, Dilcey a still bronze image with the sleeping pink morsel against her dark breast - all a dream from which she would awake, to smell bacon frying in the kitchen, hear the throaty laughter of the negroes and the creaking of wagons fieldward bound, and Ellen's gentle insistent hand upon her.
Все это сон: душная, туск-то освещенная комната; два тощих тела на кровати; Мамушка - огромное, бесформенное нечто, примостившееся возле; Дилси - неподвижное бронзовое изваяние с розовым комочком, уснувшим у ее темной груди... Все это сон, и когда она проснется, из кухни потянет жареным беконом, за окнами прозвучат гортанные голоса негров, заскрипят колеса выезжающих в поле повозок, а рука Эллин мягко, но настойчиво тронет ее за плечо.