Потом искусные, государственные люди и дипломаты (в особенности Талейран, успевший сесть прежде другого на известное кресло и тем увеличивший границы Франции), разговаривали в Вене и этим разговором делали народы счастливыми или несчастливыми.
Then the skillful statesmen and diplomatists (especially Talleyrand, who managed to sit down in a particular chair before anyone else and thereby extended the frontiers of France) talked in Vienna and by these conversations made the nations happy or unhappy.