Он не раздеваясь ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой столовой, по ковру темной гостиной, в которой свет отражался только на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее кабинет, где горели две свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного стола.
He did not undress, but walked up and down with his regular tread over the resounding parquet of the dining-room, where one lamp was burning, over the carpet of the dark drawing-room, in which the light was reflected on the big new portrait of himself hanging over the sofa, and across her boudoir, where two candles burned, lighting up the portraits of her parents and woman friends, and the pretty knick-knacks of her writing-table, that he knew so well.