Если бы, любя женщину более всего на свете, или предвкушая возможность такой любви, вдруг увидеть ее на цепи, за железною решеткой, под палкой смотрителя, - то такое впечатление было бы несколько сходно с тем, что ощутил теперь князь.
If, loving a woman above everything in the world, or at least having a foretaste of the possibility of such love for her, one were suddenly to behold her on a chain, behind bars and under the lash of a keeper, one would feel something like what the poor prince now felt.