Он тоже помолчал несколько времени и заговорил потом уже менее пискливым, холодным голосом, подчеркивая произвольно избранные, не имеющие никакой особенной важности слова.
He too was silent for some time, and then began speaking in a frigid, less shrill voice, emphasizing random words that had no special significance.