И он живо представил себе Наташу не так, как он представлял себе ее прежде, с одною ее прелестью, радостною для себя; но в первый раз представил себе ее душу.
And he vividly pictured to himself Natásha, not as he had done in the past with nothing but her charms which gave him delight, but for the first time picturing to himself her soul.