Но только лишь завидел он выстроившуюся и твердо стоявшую толпу "бунтовщиков", цепь городовых, бессильного (а может быть, и нарочно бессильного) полицеймейстера и общее устремленное к нему ожидание, как вся кровь прилила к его сердцу.
But no sooner did he see the resolute and orderly ranks of "the rioters," the cordon of police, the helpless (and perhaps purposely helpless) chief of police, and the general expectation of which he was the object, than all the blood rushed to his heart.