Ежели бы заметны были хоть малейшие признаки колебания, стыда иди скрытности в самой Элен, то дело бы ее несомненно было проиграно; но не только не было этих признаков скрытности и стыда, но, напротив, она с простотою и добродушною наивностью рассказывала своим близким друзьям (а это был весь Петербург), что ей сделали предложения и принц и вельможа, и что она любит обоих и боится огорчить того и другого.
Had Hélène herself shown the least sign of hesitation, shame, or secrecy, her cause would certainly have been lost; but not only did she show no signs of secrecy or shame, on the contrary, with good-natured naïveté she told her intimate friends (and these were all Petersburg) that both the prince and the magnate had proposed to her and that she loved both and was afraid of grieving either.