По тому тону, с которым с ним обращались придворные, по тому, чтò позволил себе сказать Паулучи императору, но главное по некоторой отчаянности выражений самого Пфуля, видно было, что другие знали, и он сам чувствовал, что падение его близко.
From the tone in which the courtiers addressed him and the way Paulucci had allowed himself to speak of him to the Emperor, but above all from a certain desperation in Pfuel's own expressions, it was clear that the others knew, and Pfuel himself felt, that his fall was at hand.