Но на первом плане все-таки стоял обморок Лизаветы Николаевны, и этим интересовался "весь свет", уже по тому одному, что дело прямо касалось Юлии Михайловны, как родственницы Лизаветы Николаевны и ее покровительницы.
But Lizaveta Nikolaevna's fainting certainly took the foremost place in the story, and "all society" was interested, if only because it directly concerned Yulia Mihailovna, as the kinswoman and patroness of the young lady.