Только на молитве она чувствовала себя в силах ясно и спокойно вспоминать и о князе Андрее и об Анатоле, как о людях, к которым чувства ее уничтожались в сравнении с ее чувством страха и благоговения к Богу.
Only at prayer did she feel able to think clearly and calmly of Prince Andrew and Anatole, as men for whom her feelings were as nothing compared with her awe and devotion to God.