Только некоторые молодые люди, в числе которых был и Борис, более углублялись в меланхолическое настроение Жюли, и с этими молодыми людьми она имела более продолжительные и уединенные разговоры о тщете всего мирского, и им открывала свои альбомы, исписанные грустными изображениями, изречениями и стихами.
Only a few of these young men, among them Borís, entered more deeply into Julie's melancholy, and with these she had prolonged conversations in private on the vanity of all worldly things, and to them she showed her albums filled with mournful sketches, maxims, and verses.