Only old Benjamin professed to remember every detail of his long life and to know that things never had been, nor ever could be much better or much worse - hunger, hardship, and disappointment being, so he said, the unalterable law of life.
Только старый Бенджамин мог вспомнить каждый штрих своей долгой жизни, и он знал, что дела всегда шли таким образом, ни лучше, ни хуже - голод, лишения, разочарования; таков, говорил он, неопровержимый закон жизни.