Очевидно, русское гнездо было разорено и уничтожено; но за уничтожением этого русского порядка жизни, Пьер бессознательно чувствовал, что над этим разоренным гнездом установился свой, совсем другой, но твердый французский порядок.
It was plain that the Russian nest was ruined and destroyed, but in place of the Russian order of life that had been destroyed, Pierre unconsciously felt that a quite different, firm, French order had been established over this ruined nest.