- Позвольте вам заметить, - отвечал он сухо, - что Магометом иль Наполеоном я себя не считаю... ни кем бы то ни было из подобных лиц, следственно, и не могу, не быв ими, дать вам удовлетворительного объяснения о том, как бы я поступил.
"Allow me to observe," he answered dryly, "that I don't consider myself a Mahomet or a Napoleon, nor any personage of that kind, and not being one of them I cannot tell you how I should act."