Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была - молитва.
She felt that a different world had now taken possession of her - the life of a world of strenuous and free activity, quite opposed to the spiritual world in which till now she had been confined and in which her greatest comfort had been prayer.