Когда же он вступил в свою комнату, что-то ледяное прикоснулось вдруг к его сердцу, как будто воспоминание, вернее, напоминание о чем-то мучительном и отвратительном, находящемся именно в этой комнате теперь, сейчас, да и прежде бывшем.
As he entered his own room he felt something like a touch of ice on his heart, like a recollection or, more exactly, a reminder, of something agonizing and revolting that was in that room now, at that moment, and had been there before.