Алексей Александрович стоял лицом к лицу пред жизнью, пред возможностью любви в его жене к кому-нибудь, кроме его, и это-то казалось ему очень бестолковым и непонятным, потому что это была сама жизнь.
Алексей Александрович өмірге бетпе-бет келіп, әйелім өзімнен өзге біреуді сүюі мүмкін-ау деген ойға келгенде, сол өзі түк мәні жоқ, түсініксіз нәрсе боп та керінді, өйткені өмір дегеннің өзі сол болатын.