Слегка покачиваясь на мягких рессорах экипажа и не слыша более страшных звуков толпы, Растопчин физически успокоился, и, как это всегда бывает, одновременно с физическим успокоением ум подделал для него и причины нравственного успокоения.
Lightly swaying on the flexible springs of his carriage and no longer hearing the terrible sounds of the crowd, Rostopchín grew physically calm and, as always happens, as soon as he became physically tranquil his mind devised reasons why he should be mentally tranquil too.