Он был убежден, что он один в этих трудных условиях мог держаться во главе армии, что он один во всем мире был в состоянии без ужаса знать своим противником непобедимого Наполеона; и он ужасался мысли о том приказании, которое он должен был отдать.
He was convinced that he alone could maintain command of the army in these difficult circumstances, and that in all the world he alone could encounter the invincible Napoleon without fear, and he was horrified at the thought of the order he had to issue.