Он чувствовал, что, не ответив на письмо Дарьи Александровны, своею невежливостью, о которой он без краски стыда не мог вспомнить, он сжег свои корабли и никогда уж не поедет к ним.
He felt that in not answering Darya Alexandrovna's letter he had by his rudeness, of which he could not think without a flush of shame, burned his ships, and that he would never go and see them again.