Измученным, без пищи и без отдыха, людям той и другой стороны начинало одинаково приходить сомнение о том, следует ли им еще истреблять друг друга, и на всех лицах было заметно колебанье, и в каждой душе одинаково поднимался вопрос: "Зачем, для кого мне убивать и быть убитому?
To the men of both sides alike, worn out by want of food and rest, it began equally to appear doubtful whether they should continue to slaughter one another; all the faces expressed hesitation, and the question arose in every soul: "For what, for whom, must I kill and be killed?...