Behind the shabby doors of the old houses, poverty and hunger lived - all the more bitter for the brave gentility with which they were borne, all the more pinching for the outward show of proud indifference to material wants.
А за облезлыми дверями старых домов ютились нужда и голод, которые ощущались достаточно остро, хоть их и переносили со стоическим мужеством, - они ранили тем сильнее, чем больше пренебрежения выказывалось материальным благам.