Он называл Вронского - ваше сиятельство и никогда, несмотря на приглашения Анны и Вронского, не оставался обедать и не приходил иначе, как для сеансов.
He called Vronsky "your excellency," and notwithstanding Anna's and Vronsky's invitations, he would never stay to dinner, nor come except for the sittings.