И потому я совершенно убежден, что хотя Петр Степанович, Липутин, может, и еще кто-нибудь, даже, пожалуй, и Федька, и, шмыгали предварительно между фабричными (так как на это обстоятельство действительно существуют довольно твердые указания) и говорили с ними, но наверно не более как с двумя, с тремя, ну с пятью, лишь для пробы, и что из этого разговора ничего не вышло.
And so I am quite convinced that, even though Pyotr Stepanovitch, Liputin, and perhaps some others - perhaps even Fedka too - had been flitting about among the workpeople talking to them (and there is fairly good evidence of this), they had only approached two, three, five at the most, trying to sound them, and nothing had come of their conversation.