Решено было только, что родство будет скрываемо еще тщательнее, чем до сих пор, если только это возможно, и что даже имя и отчество Блюма будут изменены, потому что его тоже почему-то звали Андреем Антоновичем.
It was settled, however, that the relationship should be concealed even more carefully than before if possible, and that even Blum's Christian name and patronymic should be changed, because he too was for some reason called Andrey Antonovitch.