Думали сначала, что он наверно сломал себе что-нибудь, руку или ногу, и расшибся, но однако "сберег господь", как выразилась Марфа Игнатьевна: ничего такого не случилось, а только трудно было достать его и вынести из погреба на свет божий.
It was thought at first that he must have broken something - an arm or a leg - and hurt himself, but "God had preserved him," as Marfa Ignatyevna expressed it - nothing of the kind had happened.