Но он вдруг сам открыл глаза и, по-прежнему не шевелясь, просидел еще минут десять, как бы упорно и любопытно всматриваясь в какой-то поразивший его предмет в углу комнаты, хотя там ничего не было ни нового, ни особенного.
But he suddenly opened his eyes, and sat for ten minutes as immovable as before, staring persistently and curiously, as though at some object in the corner which had struck him, although there was nothing new or striking in the room.