Аксинья, уткнувшись лицом ему под мышку, дышала таким родным, пьянящим запахом его пота, и на губах ее, порочно-жадных, скрытая от глаз Григория, дрожала радостная, налитая сбывшимся счастьем улыбка.
Aksinya, her face pressed into his armpit, breathed in the familiar, intoxicating scent of his sweat; and on her shamelessly avid lips, hidden from Grigory's eyes, trembled a joyous smile of happiness fulfilled.