Она не могла ничего понимать, ни о чем думать и ничего чувствовать, кроме своей страстной любви к отцу, любви, которой, ей казалось, она не знала до этой минуты.
She could understand nothing, think of nothing and feel nothing, except passionate love for her father, love such as she thought she had never felt till that moment.