Алексей Александрович стоял лицом к лицу пред жизнью, пред возможностью любви в его жене к кому-нибудь кроме его, и это-то казалось ему очень бестолковым и непонятным, потому что это была сама жизнь.
Alexey Alexandrovitch was standing face to face with life, with the possibility of his wife's loving someone other than himself, and this seemed to him very irrational and incomprehensible because it was life itself.