I was, in fact, beginning to shudder at the presence of this being, this Un-Dead, as Van Helsing called it, and to loathe it.
В сущности, я уже начинал содрогаться от присутствия этого существа, этого "не-мертвого", как называл его Ван Хелсинг, и еще я чувствовал омерзение.