Пьер долго не мог понять, но когда понял, вскочил с дивана, ухватил Бориса за руку снизу с свойственною ему быстротой и неловкостью и, раскрасневшись гораздо более, чем Борис, начал говорить с смешанным чувством стыда и досады.
For a long time Pierre could not understand, but when he did, he jumped up from the sofa, seized Borís under the elbow in his quick, clumsy way, and, blushing far more than Borís, began to speak with a feeling of mingled shame and vexation.