Еще никогда не делала Катя таких признаний Алеше, и он почувствовал, что она теперь именно в той степени невыносимого страдания, когда самое гордое сердце с болью крушит свою гордость и падает побежденное горем.
Katya never had made such confessions to Alyosha before, and he felt that she was now at that stage of unbearable suffering when even the proudest heart painfully crushes its pride and falls vanquished by grief.