I could both see them and hear them talk before I entered, and looked and listened in consequence; being moved thereto by a mingled sense of curiosity and envy, that grew as I lingered.
Я мог их видеть и слышать их разговор раньше, чем переступил порог; и я стал наблюдать и слушать, толкаемый любопытством, не свободным от зависти, все возраставшей, пока я медлил.