And it was the voice of a human being - a known, loved, well-remembered voice - that of Edward Fairfax Rochester; and it spoke in pain and woe, wildly, eerily, urgently.
И это был человеческий голос, знакомый, памятный, любимый голос Эдварда Фэйрфакса Рочестера; он звучал скорбно, страстно, взволнованно и настойчиво.