Вронский понял, что дальнейшие попытки тщетны и что надо пробыть в Петербурге эти несколько дней, как в чужом городе, избегая всяких сношений с прежним светом, чтобы не подвергаться неприятностям и оскорблениям, которые были так мучительны для него.
Vronsky knew that further efforts were useless, and that he had to spend these few days in Petersburg as though in a strange town, avoiding every sort of relation with his own old circle in order not to be exposed to the annoyances and humiliations which were so intolerable to him.