Ему и в голову не приходило подумать, чтобы разобрать все подробности состояния больного, подумать о том, как лежало там, под одеялом, это тело, как, сгибаясь, уложены были эти исхудалые голени, кострецы, спина и нельзя ли как-нибудь лучше уложить их, сделать что-нибудь, чтобы было хоть не лучше, но менее дурно.
It never entered his head to analyze the details of the sick man's situation, to consider how that body was lying under the quilt, how those emaciated legs and thighs and spine were lying huddled up, and whether they could not be made more comfortable, whether anything could not be done to make things, if not better, at least less bad.