No longer had she the strength to say: "I'll think of Mother and Pa and Ashley and all this ruin later - Yes, later when I can stand it."
Теперь у нее не было сил даже сказать себе: "Сейчас я не стану думать ни о маме, ни об отце, ни об Эшли, ни обо всем этом разорении... Я подумаю потом, когда смогу".