But as she looked, watching the old men grouped about the decanter in the dining room, the matrons lining the walls, talking behind fanless hands, and the swaying, skipping young dancers, it came to her suddenly, coldly, frighteningly that it was all as greatly changed as if these familiar figures were ghosts.
Но сейчас, глядя на пожилых людей, толпившихся вокруг графина с вином в столовой, на матрон, стоявших беседуя вдоль стен и не знавших, куда девать лишенные веера руки, и на покачивавшихся, подпрыгивавших молодых танцоров, Скарлетт вдруг холодно, с пугающим спокойствием осознала, что все изменилось - изменилось непоправимо, так изменилось, словно перед ней были не люди, а призраки.