Знаю только, что потом, когда уже все успокоилось и все поняли в чем дело, судебному приставу таки досталось, хотя он и основательно объяснил начальству, что свидетель был все время здоров, что его видел доктор, когда час пред тем с ним сделалась легкая дурнота, но что до входа в залу он все говорил связно, так что предвидеть было ничего невозможно; что он сам, напротив, настаивал и непременно хотел дать показание.
I only know that afterwards, when everything was quiet again and every one understood what had happened, the court usher came in for a reprimand, though he very reasonably explained that the witness had been quite well, that the doctor had seen him an hour ago, when he had a slight attack of giddiness, but that, until he had come into the court, he had talked quite consecutively, so that nothing could have been foreseen - that he had, in fact, insisted on giving evidence.