С Каратаевым, на третий день выхода из Москвы, сделалась та лихорадка, в которой он лежал в Московском гошпитале, и, по мере того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него.
On the third day after leaving Moscow Karatáev again fell ill with the fever he had suffered from in the hospital in Moscow, and as he grew gradually weaker Pierre kept away from him.