Это искание цели было только искание Бога; и вдруг он узнал в своем плену не словами, не рассуждениями, но непосредственным чувством, то, чтò ему давно уж говорила нянюшка: что Бог вот Он, тут, везде.
That search for an aim had been simply a search for God, and suddenly in his captivity he had learned not by words or reasoning but by direct feeling what his nurse had told him long ago: that God is here and everywhere.