Он не раз пробуждал своего десяти - или одиннадцатилетнего друга ночью, единственно чтоб излить пред ним в слезах свои оскорбленные чувства или открыть ему какой-нибудь домашний секрет, не замечая, что это совсем уже непозволительно.
More than once he awaked his ten- or eleven-year-old friend at night, simply to pour out his wounded feelings and weep before him, or to tell him some family secret, without realising that this was an outrageous proceeding.