Көздерінде айыбын білген белгі жоқ, қайта Жұманның сақалына ежірейе қарап "сүзер ме еді өзін!" деп тұрғандай.
В глазах его не было признаков вины, наоборот, глядя на бороду Жумана с ненавистью, казалось, что он готов был его боднуть.