Никто ничего не мог ей сказать столько успокоивающего, разумного, сколько это трехмесячное маленькое существо, когда оно лежало у ее груди, и она чувствовала его движение рта и сопенье носиком.
No one else could tell her anything so comforting or so reasonable as this little three-month-old creature when he lay at her breast and she was conscious of the movement of his lips and the snuffling of his little nose.