We were reconciled; but we cried, both of us, the whole time I stayed: not entirely for sorrow; yet I was sorry Linton had that distorted nature.
Мы помирились; но мы проплакали, и он и я, все время, пока я сидела с ним; не только от печали, хоть мне и было горько, что у Линтона такая искривленная натура.