Князь, казалось, имел сказать еще многое, но как только княгиня услыхала его тон, она, как это всегда бывало в серьезных вопросах, тотчас же смирилась и раскаялась.
The prince apparently had plenty more to say, but as soon as the princess heard his tone she subsided at once, and became penitent, as she always did on serious occasions.