Алексей Александрович вздрогнул при упоминании о жене, но тотчас же на лице его установилась та мертвая неподвижность, которая выражала совершенную беспомощность в этом деле.
Alexey Alexandrovitch shuddered at the allusion to his wife, but immediately his face assumed the deathlike rigidity which expressed utter helplessness in the matter.