Двадцать лет коренилось в нем это льстивое и успокоительное убеждение, и, может быть, из всех его убеждений ему всего тяжелее было бы расстаться с этим.
For twenty years this soothing and flattering opinion had been rooted in his mind, and perhaps of all his convictions this was the hardest to part with.