Day and night he was watching, and patiently enduring all the annoyances that irritable nerves and a shaken reason could inflict; and, though Kenneth remarked that what he saved from the grave would only recompense his care by forming the source of constant future anxiety - in fact, that his health and strength were being sacrificed to preserve a mere ruin of humanity - he knew no limits in gratitude and joy when Catherine's life was declared out of danger; and hour after hour he would sit beside her, tracing the gradual return to bodily health, and flattering his too sanguine hopes with the illusion that her mind would settle back to its right balance also, and she would soon be entirely her former self.
Он дежурил при ней день и ночь и терпеливо сносил все капризы, какие могут изобрести легковозбудимые нервы и помутившийся ум; и, хотя Кеннет предупредил что то, что любящий муж с такой заботой спасает от могилы, может явиться в будущем только источником постоянной тревоги (он прямо сказал: Эдгар Линтон отдает все силы и здоровье, чтобы сберечь развалины того, что когда-то было человеком), не было границ его радости и благодарности, когда жизнь Кэтрин объявлена была вне опасности; он часами просиживал подле нее, наблюдая, как постепенно возвращались к ней физические силы, и тешась обманчивой надеждой, что ее рассудок тоже придет в равновесие и скоро она станет прежней Кэтрин.