Опять в то время, как Долохов заспорил с Денисовым о том, чтó надо делать с пленными, Петя почувствовал неловкость и торопливость; но опять не успел понять хорошенько того, о чем они говорили.
While Dólokhov had been disputing with Denísov what should be done with prisoners, Pétya had once more felt awkward and restless; but again he had no time to grasp fully what they were talking about.