Отчуждение это могло бы огорчать Ивана Ильича, если бы он считал, что это не должно так быть, но он теперь уже признавал это положение не только нормальным, но и целью своей деятельности в семье.
This aloofness might have grieved Ivan Ilyich had he considered that it ought not to exist, but he now regarded the position as normal, and even made it the goal at which he aimed in family life.