Scarlett's first thought was one of deep thankfulness that mourning forbade her wearing her precious earbobs and the heavy gold chain that had been Grandma Robillard's and the gold and black enameled bracelets and the garnet brooch.
С чувством глубокого облегчения Скарлетт прежде всего подумала о том, что вдовий наряд не позволил ей, слава тебе господи, надеть ни своих любимых золотых серег, ни тяжелой золотой цепи, полученной в подарок от бабушки Робийяр, ни золотых с черной эмалью браслетов, ни гранатовой броши.