Он тотчас же объяснил хозяйке, высокой и плотной бабе, лет сорока, очень черноволосой и чуть не с усами, что требует для себя всю комнату "и чтобы комнату затворить и никого более сюда не впускать, parce que nous avons a parler".
He spoke at once to the landlady, a tall, thick-set woman of forty with very dark hair and a slight moustache, and explained that he required the whole room for himself, and that the door was to be shut and no one else was to be admitted, "parce que nous avons à parler.