Те, давно и часто приходившие ему, во время его военной деятельности, мысли, что нет и не может быть никакой военной науки, и поэтому не может быть никакого, так называемого, военного гения, теперь получили для него совершенную очевидность истины.
A thought that had long since and often occurred to him during his military activities - the idea that there is not and cannot be any science of war, and that therefore there can be no such thing as a military genius - now appeared to him an obvious truth.