Но это значило только, что в любви его к этой женщине заключалось нечто гораздо высшее, чем он сам предполагал, а не одна лишь страстность, не один лишь "изгиб тела", о котором он толковал Алеше.
But it only proved that, in his love for the woman, there was an element of something far higher than he himself imagined, that it was not only a sensual passion, not only the "curve of her body," of which he had talked to Alyosha.