Мы со Степаном Трофимовичем, не без страха за смелость предположения, но обоюдно ободряя друг друга, остановились наконец на одной мысли: мы решили, что виновником разошедшихся слухов мог быть один только Петр Степанович, хотя сам он некоторое время спустя, в разговоре с отцом, уверял, что застал уже историю во всех устах, преимущественно в клубе, и совершенно известною до мельчайших подробностей губернаторше и ее супругу.
Stepan Trofimovitch and I, not without dismay at the boldness of the supposition, though we tried to encourage one another, reached at last a conclusion: we made up our mind that the only person who could be responsible for spreading these rumours was Pyotr Stepanovitch, though he himself not long after assured his father that he had found the story on every one's lips, especially at the club, and that the governor and his wife were familiar with every detail of it.