Он поехал на квартиру Иосифа Алексеевича под предлогом разбора книг и бумаг покойного, только потому, что он искал успокоения от жизненной тревоги, а с воспоминанием об Иосифе Алексеевиче связывался в его душе мир вечных, спокойных и торжественных мыслей, совершенно противуположных тревожной путанице, в которую он чувствовал себя втягиваемым.
He had gone to Joseph Alexéevich's house, on the plea of sorting the deceased's books and papers, only in search of rest from life's turmoil, for in his mind the memory of Joseph Alexéevich was connected with a world of eternal, solemn, and calm thoughts, quite contrary to the restless confusion into which he felt himself being drawn.