Пьер всё так же ездил в общество, так же много пил и вел ту же праздную и рассеянную жизнь, потому что кроме тех часов, которые он проводил у Ростовых, надо было проводить и остальное время, и привычки и знакомства, сделанные им в Москве, непреодолимо влекли его к той жизни, которая захватила его.
Pierre still went into society, drank as much and led the same idle and dissipated life, because besides the hours he spent at the Rostóvs' there were other hours he had to spend somehow, and the habits and acquaintances he had made in Moscow formed a current that bore him along irresistibly.