Понимание народа было настроено на высокий лад, а это было слишком просто и ненужно-понятно; это было то самое, чтò каждый из них мог бы сказать и чтò поэтому не мог говорить указ, исходящий от высшей власти.
The people's minds were tuned to a high pitch and this was too simple and needlessly comprehensible - it was what any one of them might have said and therefore was what an ukáse emanating from the highest authority should not say.