Melanie, who had been propped up on pillows for the first time that day, lay covered with a mended sheet between two babies, the downy flaxen head of one cuddled in her arm, the kinky black head of Dilcey's child held as gently in the other.
Мелани, которую в этот день впервые посадили в постели, подперев подушками и покрыв чиненой-перечиненой простыней, одной рукой поддерживала льняную головку своего младенца, а другой - и не менее нежно - черную курчавую - Дилсиного малютки.