A movement of Catherine's relieved me a little presently: she put up her hand to clasp his neck, and bring her cheek to his as he held her; while he, in return, covering her with frantic caresses, said wildly - "You teach me now how cruel you've been - cruel and false.
Кэтрин сделала движение, и это немного успокоило меня: она подняла руку, чтоб обнять его за шею, и в его объятиях прижалась щекой к его щеке; а он, осыпая ее в ответ бурными ласками, говорил неистово: - Ты даешь мне понять, какой ты была жестокой - жестокой и лживой.