Scarlett, whose room lay across the hall from her mother's, knew from babyhood the soft sound of scurrying bare black feet on the hardwood floor in the hours of dawn, the urgent tappings on her mother's door, and the muffled, frightened negro voices that whispered of sickness and birth and death in the long row of whitewashed cabins in the quarters.
Скарлетт в своей спальне, расположенной напротив материнской, с младенчества привыкла слышать на заре легкий торопливый топот босых ног по деревянному полу, тревожный стук в дверь к хозяйке, испуганные, приглушенные голоса, сообщавшие о начавшихся родах, или о чьей-то болезни, или смерти, приключившейся в одной из беленных известкой хижин.