Кажется, и Степан Трофимович разделял эти мысли, и до того даже, что почти накануне великого дня стал вдруг проситься у Варвары Петровны за границу; одним словом, стал беспокоиться.
I believe Stepan Trofimovitch shared this idea, so much so that almost on the eve of the great day he began asking Varvara Petrovna's leave to go abroad; in fact he began to be uneasy.