But they were as fiercely proud in their poverty as the planters were in their wealth, and they would accept nothing that smacked of charity from their rich neighbors.
Однако они в своей бедности были столь же непреклонно горды, как плантаторы в своем богатстве, и никогда не приняли бы от богатых соседей никакой подачки, ничего, хотя бы отдаленно смахивающего на милостыню.