В эти два часа ожидания у Болгаринова Степан Аркадьич, бойко прохаживаясь по приемной, расправляя бакенбарды, вступая в разговор с другими просителями и придумывая каламбур, который он скажет о том, как он у Жида дожидался, старательно скрывал от других и даже от себя испытываемое чувство.
During those two hours in Volgarinov's waiting room Stepan Arkadyevitch, stepping jauntily about the room, pulling his whiskers, entering into conversation with the other petitioners, and inventing an epigram on his position, assiduously concealed from others, and even from himself, the feeling he was experiencing.