Вронский незаметно вошел в середину толпы почти в то самое время, как раздался звонок, оканчивающий скачки, и высокий, забрызганный грязью кавалергард, пришедший первым, опустившись на седло, стал спускать поводья своему серому, потемневшему от поту, тяжело дышащему жеребцу.
Vronsky moved into the middle of the crowd unnoticed, almost at the very moment when the bell rang at the finish of the race, and the tall, mudspattered horse-guard who came in first, bending over the saddle, let go the reins of his panting gray horse that looked dark with sweat.