Как только они очутились на середине переулка, земля тошно зашаталась под ногами, с крыши театра повалилась черепица, и на том месте, которое концессионеры только что покинули, уже лежали останки гидравлического пресса.
Hardly had they reached the middle of the street when the ground heaved sickeningly under their feet; tiles came off the roof of the theatre, and the spot where the concessionakes had just been standing was strewn with the remains of the hydraulic press.