В такие минуты в особенности Алексей Александрович чувствовал себя совершенно спокойным и согласным с собой и не видел в своем положении ничего необыкновенного, ничего такого, что бы нужно было изменить.
At such moments particularly, Alexey Alexandrovitch had a sense of perfect peace and inward harmony, and saw nothing extraordinary in his position, nothing that ought to be changed.