She could see so clearly now that he was only a childish fancy, no more important really than her spoiled desire for the aquamarine earbobs she had coaxed out of Gerald.
Сейчас она отчетливо понимала, что все это была лишь детская причуда, столь же ничего не значащая, как и ее капризное желание иметь аквамариновые сережки, которые она и выклянчила у Джералда.