Scarlett was beyond shame now, beyond any feeling save a wild remorse that she had hurt this gentle creature throughout the long years.
Сейчас Скарлетт уже не было стыдно, она ничего не чувствовала, кроме диких угрызений совести за то, что столько лет причиняла боль этой мягкой, ласковой женщине.