Он словно обрадовался, что его избавили от оружия, пошарил в карманах, оглядывая казаков, достал кожаный кисет и залопотал что-то, жестами предлагая покурить.
He seemed glad to be deprived of the weapon and, fumbling in his pocket, pulled out a leather pouch and muttered something, offering the Cossacks tobacco.