А я чувствовал себя такой дрянью, таким мерзавцем и негодяем, что решил твердо: украду для них эти деньги, а там будь что будет.
Ал мен өзімді ең оңбаған, барып тұрған сұмпайы сезіндім де, сосын бір шешімге келдім: осылар үшін ақшаны ұрлаймын, әрі қарай не болса, ол болсын.