St. John was not a man to be lightly refused: you felt that every impression made on him, either for pain or pleasure, was deep-graved and permanent.
Такому человеку, как Сент-Джон, нелегко было отказать; чувствовалось, что каждое впечатление, будь то боль или радость, глубоко врезывалось ему в душу и оставалось там навсегда.