Самое тяжелое и дурное в его характере, то, что делало столь трудным общение с ним, было позабыто Константином Левиным, когда он думал о нем; и теперь, когда увидел его лицо, в особенности это судорожное поворачиванье головы, он вспомнил всё это.
The worst and most tiresome part of his character, what made all relations with him so difficult, had been forgotten by Konstantin Levin when he thought of him, and now, when he saw his face, and especially that nervous twitching of his head, he remembered it all.