Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова; несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов.
But in Julie's presence, looking at her red face and chin (nearly always powdered), her moist eyes, and her expression of continual readiness to pass at once from melancholy to an unnatural rapture of married bliss, Borís could not utter the decisive words, though in imagination he had long regarded himself as the possessor of those Pénza and Nizhegórod estates and had apportioned the use of the income from them.