Николай покорялся ему, и то молился Богу, как он молился на поле сражения на Амштетенском мосту; то загадывал, что та карта, которая первая попадется ему в руку из кучи изогнутых карт под столом, та спасет его; то рассчитывал, сколько было шнурков на его куртке и с столькими же очками карту пытался ставить на весь проигрыш, то за помощью оглядывался на других играющих, то вглядывался в холодное теперь лицо Долохова, и старался проникнуть, чтò в нем делалось.
Nicholas submitted to him, and at one moment prayed to God as he had done on the battlefield at the bridge over the Enns, and then guessed that the card that came first to hand from the crumpled heap under the table would save him, now counted the cords on his coat and took a card with that number and tried staking the total of his losses on it, then he looked round for aid from the other players, or peered at the now cold face of Dólokhov and tried to read what was passing in his mind.