Вся цель его речи теперь уже очевидно была в том, чтобы только возвысить себя и оскорбить Александра, то есть именно сделать то самое, чего он менее всего хотел при начале свидания.
The whole purport of his remarks now was evidently to exalt himself and insult Alexander - just what he had least desired at the commencement of the interview.