Это было очень жалкое создание, молодая тоже девушка, лет двадцати, но горбатая и безногая, с отсохшими, как сказали потом Алеше, ногами.
She was a very sad sight, a young girl of about twenty, but hunchback and crippled "with withered legs," as Alyosha was told afterwards.