The hard little pain had at last reached Scarlett's throat and she wailed out loud - not, as Pittypat thought, for poor Charlie but because the last sounds of the wheels and the laughter were dying away.
Твердый комок, стоявший у Скарлетт в горле, уступил наконец место слезам, и она заплакала - громко, навзрыд, но не по бедному Чарли, как полагала тетушка Питтипэт, а по затихавшему вдали смеху и скрипу колес.