Когда вошли Ставрогин и Верховенский, щеки ее были красны, как клюква: она только что разбранилась с дядей за убеждения по женскому вопросу.
When Stavrogin and Verhovensky came in, her cheeks were as red as cranberries: she had just quarrelled with her uncle over his views on the woman question.