Он мне сам рассказывал о своем душевном состоянии в последние дни своего пребывания в доме своего барина, - пояснил Ипполит Кириллович, - но свидетельствуют о том же и другие: сам подсудимый, брат его и даже слуга Григорий, т.е. все те, которые должны были знать его весьма близко.
"He spoke to me himself of his spiritual condition during the last few days at his father's house," Ippolit Kirillovitch explained; "but others too have borne witness to it - the prisoner himself, his brother, and the servant Grigory - that is, all who knew him well.