Quiet, drowsy afternoon siestas had ceased to be, for though the clamor of battle might lull from time to time, Peachtree Street was alive and noisy at all hours, cannon and ambulances rumbling by, wounded stumbling in from the rifle pits, regiments hurrying past at double-quick, ordered from the ditches on one side of town to the defense of some hard-pressed earthworks on the other, and couriers dashing headlong down the street toward headquarters as though the fate of the Confederacy hung on them.
Не стало тихих, дремотных часов послеобеденного покоя, ибо даже если грохот битвы порой затихал, Персиковая улица во все часы дня полнилась шумом: гремели влекомые куда-то пушки; ехали санитарные фургоны; брели раненые, приковылявшие из окопов; убыстренным шагом проходили войсковые части, перебрасываемые на оборону укреплений из одного конца города в другой; сломя голову, словно от их проворства зависела судьба Конфедерации, скакали в штаб вестовые.