Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением, посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху.
Not only did it seem to him (as to all administrators) that he controlled the external actions of Moscow's inhabitants, but he also thought he controlled their mental attitude by means of his broadsheets and posters, written in a coarse tone which the people despise in their own class and do not understand from those in authority.