Она знала тоже, что действительно его интересовали книги политические, философские, богословские, что искусство было по его натуре совершенно чуждо ему, но что, несмотря на это, или лучше вследствие этого, Алексей Александрович не пропускал ничего из того, что делало шум в этой области, и считал своим долгом всё читать.
She knew, too, that he was really interested in books dealing with politics, philosophy, and theology, that art was utterly foreign to his nature; but, in spite of this, or rather, in consequence of it, Alexey Alexandrovitch never passed over anything in the world of art, but made it his duty to read everything.