Encouraged by Rhett's amused tolerance, freed now from the restraints of her childhood, freed even from that last fear of poverty, she was permitting herself the luxury she had often dreamed - of doing exactly what she pleased and telling people who didn't like it to go to hell.
Поощряемая снисходительностью Ретта, - а он только забавлялся, глядя на нее, - освободившись от запретов, сковывавших ее в юности, освободившись даже от недавно владевшего ею страха перед бедностью, она позволяла себе роскошь, о которой давно мечтала, - роскошь поступать так, как хочется, и посылать к черту всех, кому это не по душе.