Виргинский, возвратись домой, пораженный и ослабевший, не осмелился сообщить ей принятое решение; но все-таки не утерпел и открыл половину, - то есть всё известие, сообщенное Верховенским о непременном намерении Шатова донести; но тут же заявил, что не совсем доверяет известию.
On returning home overwhelmed and exhausted, Virginsky had not ventured to tell her of the decision that had been taken, yet he could not refrain from telling her half - that is, all that Verhovensky had told them of the certainty of Shatov's intention to betray them; but he added at the same time that he did not quite believe it.