Варвара Петровна, в двадцать лет отвыкшая даже от мысли о чем-нибудь серьезном и решительном во всем, что исходило лично от Степана Трофимовича, была глубоко потрясена, даже побледнела: - Неужто никакой надежды?
Varvara Petrovna, who had during twenty years got accustomed to expecting nothing serious or decisive to come from Stepan Trofimovitch, was deeply moved and even turned pale.