Но после той ночи в Мытищах, когда в полу-бреду перед ним явилась та, которую он желал и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни.
But after the night in Mytíshchi when, half delirious, he had seen her for whom he longed appear before him and, having pressed her hand to his lips, had shed gentle, happy tears, love for a particular woman again crept unobserved into his heart and once more bound him to life.