Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое-то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса.
Julie had long been expecting a proposal from her melancholy adorer and was ready to accept it; but some secret feeling of repulsion for her, for her passionate desire to get married, for her artificiality, and a feeling of horror at renouncing the possibility of real love still restrained Borís.