Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственном остатке его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки.
Pierre's attire by now consisted of a dirty torn shirt (the only remnant of his former clothing), a pair of soldier's trousers which by Karatáev's advice he tied with string round the ankles for warmth, and a peasant coat and cap.