Но чтò это было, этого никто не мог понять; был ли это какой-нибудь каприз больного и полусумасшедшего, относилось ли это до общего хода дел, или относилось это до семейных обстоятельств?
But what it was, no one could tell: it might be some caprice of a sick and half-crazy man, or it might relate to public affairs, or possibly to family concerns.