Глаза его закрывались, и в воображении представлялся то государь, то Денисов, то московские воспоминания, и он опять поспешно открывал глаза и близко перед собой он видел голову и уши лошади, на которой он сидел, иногда черные фигуры гусар, когда он в шести шагах наезжал на них, а вдали всё ту же туманную темноту.
His eyes kept closing, and in his fancy appeared - now the Emperor, now Denísov, and now Moscow memories - and he again hurriedly opened his eyes and saw close before him the head and ears of the horse he was riding, and sometimes, when he came within six paces of them, the black figures of hussars, but in the distance was still the same misty darkness.