Градус политического термометра, указанный на этом вечере обществу, был следующий: сколько бы все европейские государи и полководцы ни старались потворствовать Бонапартию, для того чтобы сделать мне и вообще нам эти неприятности и огорчения, мнение наше на счет Бонапартия не может измениться.
The temperature shown by the political thermometer to the company that evening was this: "Whatever the European sovereigns and commanders may do to countenance Bonaparte, and to cause me, and us in general, annoyance and mortification, our opinion of Bonaparte cannot alter.