Ни о чем он не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал, что нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что всё вдруг решено окончательно.
He thought of nothing and was incapable of thinking; but he felt suddenly in his whole being that he had no more freedom of thought, no will, and that everything was suddenly and irrevocably decided.