Большой дом со старою семейною мебелью; не щеголеватые, грязноватые, но почтительные старые лакеи, очевидно, еще из прежних крепостных, не переменившие хозяина; толстая, добродушная жена в чепчике с кружевами и турецкой шали, ласкавшая хорошенькую внучку, дочь дочери; молодчик сын, гимназист шестого класса, приехавший из гимназии и, здороваясь с отцом, поцеловавший его большую руку; внушительные ласковые речи и жесты хозяина - всё это вчера возбудило в Левине невольное уважение и сочувствие.
The big house with the old family furniture; the rather dirty, far from stylish, but respectful footmen, unmistakably old house serfs who had stuck to their master; the stout, good-natured wife in a cap with lace and a Turkish shawl, petting her pretty grandchild, her daughter's daughter; the young son, a sixth form high school boy, coming home from school, and greeting his father, kissing his big hand; the genuine, cordial words and gestures of the old man - all this had the day before roused an instinctive feeling of respect and sympathy in Levin.