Но несколько дней перед выездом из Москвы, растроганная и взволнованная всем тем, чтò происходило, графиня, призвав к себе Соню, вместо упреков и требований, со слезами обратилась к ней с мольбою о том, чтоб она, пожертвовав собою, отплатила бы за всё, чтò было для нее сделано, тем, чтобы разорвала свои связи с Николаем.
But a few days before they left Moscow, moved and excited by all that was going on, she called Sónya to her and, instead of reproaching and making demands on her, tearfully implored her to sacrifice herself and repay all that the family had done for her by breaking off her engagement with Nicholas.