He seemed to use them rather as instruments to search other people's thoughts, than as agents to reveal his own: the which combination of keenness and reserve was considerably more calculated to embarrass than to encourage.
Казалось, он пользуется ими как орудием для проникновения в мысли других людей, а не для того, чтобы открывать собственные; это сочетание проницательности и замкнутости могло скорее привести в замешательство, чем ободрить.