И он сам, и Голенищев, и в особенности Анна находили, что она была очень хороша, потому что была гораздо более похожа на знаменитые картины, чем картина Михайлова.
And he himself, and Golenishtchev, and still more Anna, thought it very good, because it was far more like the celebrated pictures they knew than Mihailov's picture.