Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную может быть жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого, то-есть опять-таки до тридцати этих лет, а там уж сам не захочу, мне так кажется.
I've asked myself many times whether there is in the world any despair that would overcome this frantic and perhaps unseemly thirst for life in me, and I've come to the conclusion that there isn't, that is till I am thirty, and then I shall lose it of myself, I fancy.