Екатерина Великая не могла бы сделать более, - говорил Наполеон, всё более и более разгораясь, ходя по комнате и повторяя Балашеву почти те же слова, которые он говорил самому Александру в Тильзите.
Catherine the Great could not have done more," said Napoleon, growing more and more excited as he paced up and down the room, repeating to Balashëv almost the very words he had used to Alexander himself at Tilsit.