Here I am, sitting at a little oak table where in old times possibly some fair lady sat to pen, with much thought and many blushes, her ill-spelt love-letter, and writing in my diary in shorthand all that has happened since I closed it last.
Вот я сижу за дубовым столиком, - возможно, в прежние времена прекрасная дама присаживалась к нему, чтобы в раздумьях с краской смущения писать страдающее дурной орфографией послание любви, - и стенографирую в своем дневнике все, что произошло со мной за то время, когда я последний раз его открывал.