Я поворачиваю кресло так, чтобы передо мною не торчало это розовое, перелистываю записи - и вижу: опять я забыл, что пишу не для себя, а для вас, неведомые, кого я люблю и жалею, - для вас, еще плетущихся где-то в далеких веках, внизу.
I move my armchair to avoid that pinkness and turn over these pages, and I find I am forgetting that I write this not for myself but for you unknown people whom I love and pity, for you who still lag centuries behind, below.