Then there came a moment when the first shock had worn off and when, in spite of everything - in spite of their terror of the dogs, and of the habit, developed through long years, of never complaining, never criticising, no matter what happened - they might have uttered some word of protest.
Но, наконец, настал момент, когда исчез первый шок и, когда, несмотря ни на что - ни на страх перед собаками, ни на привычку, воспитанную долгими годами, никогда не жаловаться, никогда не критиковать, что бы ни случилось - раздались слова протеста.