Как преступник, которого ведут на казнь, знает, что вот-вот он должен погибнуть, но всё еще приглядывается вокруг себя и поправляет дурно надетую шапку; так и Москва невольно продолжала свою обычную жизнь, хотя знала, что близко то время погибели, когда разорвутся все те условные отношения жизни, которым привыкли покоряться.
As a criminal who is being led to execution knows that he must die immediately, but yet looks about him and straightens the cap that is awry on his head, so Moscow involuntarily continued its wonted life, though it knew that the time of its destruction was near when the conditions of life to which its people were accustomed to submit would be completely upset.