Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новою красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, двигался в его душе.
For a long time Pierre did not sleep, but lay with eyes open in the darkness, listening to the regular snoring of Platón who lay beside him, and he felt that the world that had been shattered was once more stirring in his soul with a new beauty and on new and unshakable foundations.