"Вы можете затоптать в грязь", слышал он слова Алексея Александровича и видел его пред собой, и видел с горячечным румянцем и блестящими глазами лицо Анны, с нежностью и любовью смотрящее не на него, а на Алексея Александровича; он видел свою, как ему казалось, глупую и смешную фигуру, го когда Алексей Александрович отнял ему от лица руки.
"You may trample me in the mud," he heard Alexey Alexandrovitch's words and saw him standing before him, and saw Anna's face with its burning flush and glittering eyes, gazing with love and tenderness not at him but at Alexey Alexandrovitch; he saw his own, as he fancied, foolish and ludicrous figure when Alexey Alexandrovitch took his hands away from his face.