Только наконец Рогожин встал, так же медленно и внимательно осмотрел меня, как и прежде, когда вошел, но усмехаться перестал, и тихо, почти на цыпочках, подошел к двери, отворил ее, притворил и вышел.
But at last Rogojin rose, staring at me as intently as ever, but not smiling any longer, - and walking very softly, almost on tiptoes, to the door, he opened it, went out, and shut it behind him.