I listened to detect a woman's voice in the house, and filled the interim with wild regrets and dismal anticipations, which, at last, spoke audibly in irrepressible sighing and weeping.
Я прислушивалась, не раздастся ли в доме женский голос, и предавалась бурному раскаянию и мрачным предчувствиям, которые прорвались наконец безудержным рыданием.