Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении - сказать или не сказать всё то, чтò она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела.
Natásha was gazing at her, but seemed afraid and in doubt whether to say all she knew or not; she seemed to feel that before those luminous eyes which penetrated into the very depths of her heart, it was impossible not to tell the whole truth which she saw.