M-lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно.
Mademoiselle Bourienne and the little princess had to own to themselves that Princess Mary in this guise looked very plain, worse than usual, but it was too late.