Левин сказал жене, что он верит, что она желала ехать, только чтобы быть полезною, согласился, что присутствие Марьи Николаевны при брате не представляет ничего неприличного; но в глубине души он ехал недовольный ею и собой.
Levin told his wife that he believed she wanted to go simply in order to be of use, agreed that Marya Nikolaevna's being with his brother did not make her going improper, but he set off at the bottom of his heart dissatisfied both with her and with himself.