С этою успокоительною мыслью (но всё-таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и чтó скажет.
With this consoling thought (but yet with a hope for the fulfillment of her forbidden earthly longing) Princess Mary sighed, and having crossed herself went down, thinking neither of her gown and coiffure nor of how she would go in nor of what she would say.