Было уже почти светло, когда Воробьянинов, бросив все как было в шахматном кабинете, забыв там плоскогубцы и фуражку с золотым клеймом несуществующего яхт-клуба, никем не замеченный, тяжело и устало вылез через окно на улицу.
It was almost light when Vorobyaninov, leaving everything as it was in the chess-room and forgetting the pliers and his yachting cap with the gold insignia of a non-existent yacht club, crawled tired, heavy and unobserved through the window into the street.