Она ужасно мучилась, стонала, и только что боль начинала утихать, она старалась уверить Григория Александровича, что ей лучше, уговаривала его идти спать, целовала его руку, не выпускала ее из своих.
She suffered terribly, and groaned; and directly the pain began to abate she endeavoured to assure Grigori Aleksandrovich that she felt better, tried to persuade him to go to bed, kissed his hand and would not let it out of hers.