- Это наше русское равнодушие, - сказал Вронский, наливая воду из ледяного графина в тонкий стакан на ножке, - не чувствовать обязанностей, которые налагают на нас наши права, и потому отрицать эти обязанности.
"It's our Russian apathy," said Vronsky, pouring water from an iced decanter into a delicate glass on a high stem; "we've no sense of the duties our privileges impose upon us, and so we refuse to recognize these duties."