Но не успел еще Пьер решиться на ответ, который он сделает, как сама графиня в белом, атласном халате, шитом серебром, и в простых волосах (две огромные косы en diadème401 огибали два раза ее прелестную голову) вошла в комнату спокойно и величественно; только на мраморном несколько выпуклом лбе ее была морщинка гнева.
But before Pierre could decide what answer he would send, the countess herself in a white satin dressing gown embroidered with silver and with simply dressed hair (two immense plaits twice round her lovely head like a coronet) entered the room, calm and majestic, except that there was a wrathful wrinkle on her rather prominent marble brow.