Опять события действительности соединялись с сновидениями, и опять кто-то, сам ли он или кто другой, говорил ему мысли и даже те же мысли, которые ему говорились в Можайске.
Again real events mingled with dreams and again someone, he or another, gave expression to his thoughts, and even to the same thoughts that had been expressed in his dream at Mozháysk.