Она состояла отчасти в том, что если Рогожин в Петербурге, то хотя бы он и скрывался на время, а всё-таки непременно кончит тем, что придет к нему, к князю, с добрым или с дурным намерением, пожалуй, хоть как тогда.
This idea was, that if Rogojin were in Petersburg, though he might hide for a time, yet he was quite sure to come to him - the prince - before long, with either good or evil intentions, but probably with the same intention as on that other occasion.