Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: "Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!"
Or, is it the result of that ugly, but invincible, feeling which causes us to destroy the sweet illusions of our neighbour in order to have the petty satisfaction of saying to him, when, in despair, he asks what he is to believe: "My friend, the same thing happened to me, and you see, nevertheless, that I dine, sup, and sleep very peacefully, and I shall, I hope, know how to die without tears and lamentations."