Мне показалось, что и теперь в его лице какое-то зловещее выражение и, что хуже всего, несколько комическое, - выражение существа, приносящего, так и быть, себя в жертву, чтобы только угодить высшим целям своей супруги... Юлия Михайловна наскоро поманила меня к себе и прошептала, чтоб я бежал к Кармазинову и умолял его начинать.
It seemed to me that now, too, there was an ominous, and, worst of all, a rather comic expression on his countenance, the expression of a man resigned to sacrifice himself to satisfy his wife's lofty aims.... Yulia Mihailovna beckoned to me hurriedly, and whispered to me to run to Karmazinov and entreat him to begin.