Она знала, что ежели она скажет слово о том, что она просит Петю не ходить на это сражение (она знала, что он радуется этому предстоящему сражению), то он скажет что-нибудь о мужчинах, о чести, об отечестве, - что-нибудь такое бессмысленное, мужское, упрямое, против чего нельзя возражать, и дело будет испорчено, и поэтому, надеясь устроить так, чтоб уехать до этого и взять с собой Петю, как защитника и покровителя, она ничего не сказала Пете, а после обеда призвала графа и со слезами умоляла его увезти ее скорее, в эту же ночь, если возможно.
She realized that if she said a word about his not going to the battle (she knew he enjoyed the thought of the impending engagement) he would say something about men, honor, and the fatherland - something senseless, masculine, and obstinate which there would be no contradicting, and her plans would be spoiled; and so, hoping to arrange to leave before then and take Pétya with her as their protector and defender, she did not answer him, but after dinner called the count aside and implored him with tears to take her away quickly, that very night if possible.