Левин слушал, как секретарь, запинаясь, читал протокол, которого, очевидно, сам не понимал; но Левин видел по лицу этого секретаря, какой он был милый, добрый и славный человек.
Levin heard the secretary hesitatingly read the minutes which he obviously did not himself understand; but Levin saw from this secretary's face what a good, nice, kind-hearted person he was.