Несмотря на то, что вся внутренняя жизнь Вронского была наполнена его страстью, внешняя жизнь его неизменно и неудержимо катилась по прежним, привычным рельсам светских и полковых связей и интересов.
Chapter 18 Although all Vronsky's inner life was absorbed in his passion, his external life unalterably and inevitably followed along the old accustomed lines of his social and regimental ties and interests.