Николай Всеволодович называл тогда этого господина своим Фальстафом; это, должно быть (пояснил он вдруг), какой-нибудь бывший характер, burlesque, над которым все смеются и который сам позволяет над собою всем смеяться, лишь бы платили деньги.
In those days Nikolay Vsyevolodovitch used to call this gentleman his Falstaff; that must be," he explained suddenly, "some old burlesque character, at whom every one laughs, and who is willing to let every one laugh at him, if only they'll pay him for it.