Алексей Александрович холодно улыбнулся одними губами, желая показать ей и самому себе твердость своего убеждения; но эта горячая защита, хотя и не колебала его, растравляла его рану.
Alexey Alexandrovitch smiled coldly, with his lips alone, meaning to signify to her and to himself the firmness of his conviction; but this warm defense, though it could not shake him, reopened his wound.