Мы долго молчали; ее большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее на надежду; ее бледные губы напрасно старались улыбнуться; ее нежные руки, сложенные на коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль ее.
We remained silent for a long time; her large eyes, full of unutterable grief, seemed to be searching in mine for something resembling hope; her wan lips vainly endeavoured to smile; her tender hands, which were folded upon her knees, were so thin and transparent that I pitied her.