Но во всяком случае мне всего удивительнее и даже огорчительнее, если только можно так выразиться грамматически, что вы, молодой человек, и того даже не умели понять, что Лизавета Прокофьевна теперь осталась с вами, потому что вы больны, - если вы только в самом деле умираете, - так сказать из сострадания, из-за ваших жалких слов, сударь, и что никакая грязь ни в каком случае не может пристать к ее имени, качествам и значению... Лизавета Прокофьевна!
However, the most astonishing and, if I may so express myself, the most painful, thing in this matter, is that you cannot even understand, young man, that Lizabetha Prokofievna, only stayed with you because you are ill, - if you really are dying - moved by the pity awakened by your plaintive appeal, and that her name, character, and social position place her above all risk of contamination.