То она решала, что она не выйдет в гостиную, когда он приедет к тетке, что ей, в ее глубоком трауре, неприлично принимать гостей; то она думала, что это будет грубо после того, чтò он сделал для нее; то ей приходило в голову, что ее тетка и губернаторша имеют какие-то виды на нее и Ростова (их взгляды и слова иногда, казалось, подтверждали это предположение); то она говорила себе, что только она с своею порочностью могла думать это про них: не могли они не помнить, что в ее положении, когда еще она не сняла плёрёзы, такое сватовство было бы оскорбительно и ей, и памяти ее отца.
First she decided not to come to the drawing room when he called to see her aunt - that it would not be proper for her, in her deep mourning, to receive visitors; then she thought this would be rude after what he had done for her; then it occurred to her that her aunt and the governor's wife had intentions concerning herself and Rostóv - their looks and words at times seemed to confirm this supposition - then she told herself that only she, with her sinful nature, could think this of them: they could not forget that situated as she was, while still wearing deep mourning, such matchmaking would be an insult to her and to her father's memory.