- Друзья мои, - учил он нас, - наша национальность, если и в самом деле "зародилась", как они там теперь уверяют в газетах, - то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится.
"My friends," he instructed us, "if our nationalism has 'dawned' as they keep repeating in the papers - it's still at school, at some German 'Peterschule,' sitting over a German book and repeating its everlasting German lesson, and its German teacher will make it go down on its knees when he thinks fit.