Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
After his illness he looked rather thinner that day than on the field of Olmütz where Bolkónski had seen him for the first time abroad, but there was still the same bewitching combination of majesty and mildness in his fine gray eyes, and on his delicate lips the same capacity for varying expression and the same prevalent appearance of goodhearted innocent youth.