Над ним не было ничего уже, кроме неба - высокого неба, не ясного, но всё-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками.
Above him there was now nothing but the sky - the lofty sky, not clear yet still immeasurably lofty, with gray clouds gliding slowly across it.