Блюм молча и почтительно отдал ей глубокий поклон и, согбенный от почтения, направился к дверям на цыпочках, расставив несколько врозь свои руки.
Blum respectfully made her a deep bow without speaking and, doubled up with veneration, moved towards the door on tiptoe with his arms held a little away from him.