"My spirit," I answered mentally, "is willing to do what is right; and my flesh, I hope, is strong enough to accomplish the will of Heaven, when once that will is distinctly known to me.
"Мой дух, - ответила я ему мысленно, - готов сделать то, что правильно, а моя плоть, надеюсь, достаточно сильна, чтобы исполнить волю небес, как только эта воля будет мне совершенно ясна.