Ни разу не растерявшись и не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он в один миг мог вымерять всю опасность и все положение дела, тут же мог найти средство, как уклониться от нее, но уклониться с тем, чтобы потом верней преодолеть ее.
Never once losing his head or becoming confused under any circumstances, he could, with a cool audacity almost supernatural in a youth of two-and-twenty, in an instant gauge the danger and the whole scope of the matter, could at once devise a means of escaping, but of escaping only that he might the more surely conquer.