"Я лечу..." Он вздрагивал, шевелился, хотел противиться; но уже он знал, что противиться нельзя, и опять усталыми от смотрения, но не могущими не смотреть на то, что было перед ним, глазами глядел на спинку дивана и ждал, - ждал этого страшного падения, толчка и разрушения.
He shuddered, shifted himself, and tried to resist, but was already aware that resistance was impossible, and again with eyes weary of gazing but unable to cease seeing what was before them, he stared at the back of the sofa and waited - awaiting that dreadful fall and shock and destruction.