Меры эти, доведенные до крайности, вдруг оказались так глупы, что в одно и то же время и государственные люди, и общественное мнение, и умные дамы, и газеты, - всё обрушилось на эти меры, выражая свое негодование и против самих мер и против их признанного отца, Алексея Александровича.
Carried to an extreme, the measures seemed at once to be so absurd that the highest authorities, and public opinion, and intellectual ladies, and the newspapers, all at the same time fell foul of them, expressing their indignation both with the measures and their nominal father, Alexey Alexandrovitch.