В чувстве его к ней теперь не было ничего таинственного, и потому красота ее, хотя и сильнее, чем прежде, привлекала его, вместе с тем теперь оскорбляла его.
In his feeling for her now there was no element of mystery, and so her beauty, though it attracted him even more intensely than before, gave him now a sense of injury.