On a dark, misty, raw morning in January, I had left a hostile roof with a desperate and embittered heart - a sense of outlawry and almost of reprobation - to seek the chilly harbourage of Lowood: that bourne so far away and unexplored.
В холодное, пасмурное январское утро я покинула этот постылый кров с отчаянием и горечью в сердце; изгнанная теткой и всеми отверженная, я должна была искать убежища в негостеприимном Ловуде, в далеком, неведомом краю.