Кроме того во всех речах всех говоривших была, за исключением Пфуля, одна общая черта, которой не было на военном совете в 1805-м году - это был теперь, хотя и скрываемый, но панический страх перед гением Наполеона, страх, высказывавшийся в каждом возражении.
Besides this, the remarks of all except Pfuel had one common trait that had not been noticeable at the council of war in 1805: there was now a panic fear of Napoleon's genius, which, though concealed, was noticeable in every rejoinder.