It just wasn't believable that he could talk so blithely of leaving her here on this dark road with a woman who might be dying, a new-born infant, a foolish black wench and a frightened child, leaving her to pilot them through miles of battle fields and stragglers and Yankees and fire and God knows what.
Не может же он так беспечно заявлять о том, что хочет покинуть ее здесь, на этой темной дороге, покинуть вместе с новорожденным младенцем, с женщиной, которая, быть может, вот-вот умрет, с дурой-негритянкой и насмерть перепуганным ребенком и предоставить ей самой тащить их всех по полям сражений, где кругом янки, и дезертиры, и стрельба, и бог весть что еще?