Степан Аркадьич уже сошел к себе вниз, разделся, опять умылся, облекся в гофрированную ночную рубашку и лег, а Левин все медлил у него в комнате, говоря о разных пустяках и не будучи в силах спросить, что хотел.
Степан Аркадьич төмен түсіп, шешініп, қайта жуынған соң, түнгі бөртпеш көйлегін киіп, төсекке жатты да, Левин, ойындағысын сұрауға да дәті шыдамай, әртүрлі ол-пұл жайларды әңгіме еткенсіп, айналсоқтай берді.