My heart invariably cleaved to the master's, in preference to Catherine's side: with reason I imagined, for he was kind, and trustful, and honourable; and she - she could not be called the opposite, yet she seemed to allow herself such wide latitude, that I had little faith in her principles, and still less sympathy for her feelings.
Сердце мое неизменно тянулось к моему господину, и я всегда держала его сторону, а не сторону Кэтрин; и, думается мне, по справедливости, потому что он всегда был добрым, верным и достойным; а она - не скажу, чтобы она была в этом смысле полной ему противоположностью, но она разрешала себе такую свободу, что я не очень-то доверяла ее нравственным правилам и еще того меньше разделяла ее чувства.