Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутреннею работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, - вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него.
Firmly convinced as he was of the truths revealed to him by his benefactor, and happy as he had been in perfecting his inner man, to which he had devoted himself with such ardor - all the zest of such a life vanished after the engagement of Andrew and Natásha and the death of Joseph Alexéevich, the news of which reached him almost at the same time.