Atlanta, with its crowds and its hurry and its undercurrent of driving excitement, was very pleasant, very exhilarating, so very much nicer than the lonely plantation out from Charleston, where the bellow of alligators broke the night stillness; better than Charleston itself, dreaming in its gardens behind its high walls; better than Savannah with its wide streets lined with palmetto and the muddy river beside it.
Атланта с ее шумной уличной толпой, с ее неистовостью, спешкой, подспудным напряжением возбуждала в ней приятное волнение - она была ей куда милее пустынной плантации в окрестностях Чарльстона, где ночное безмолвие нарушали лишь крики аллигаторов, милее и самого Чарльстона, дремлющего в тени своих садов за высокими оградами, милее Саванны с ее широкими, обсаженными пальмами улицами и мутной рекой.