После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала и с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, из которой он выехал четыре дня тому назад.
After four days of solitude, ennui, and consciousness of his impotence and insignificance - particularly acute by contrast with the sphere of power in which he had so lately moved - and after several marches with the marshal's baggage and the French army, which occupied the whole district, Balashëv was brought to Vílna - now occupied by the French - through the very gate by which he had left it four days previously.