He was either dead or asleep, I could not say which - for the eyes were open and stony, but without the glassiness of death - and the cheeks had the warmth of life through all their pallor; the lips were as red as ever.
Он или был мертв, или спал, я не мог понять - открытые застывшие глаза, но без стеклянного мертвенного блеска, в щеках угадывалось живое тепло, несмотря на всю их бледность, а губы рдели, как всегда.