Он сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось, поскорее показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший Пьер, чем тот, который был в Петербурге.
He checked himself, fearing to seem naïve, yet he felt an irresistible desire to show his friend as soon as possible that he was now a quite different, and better, Pierre than he had been in Petersburg.