Все они, в продолжение часа, во время которого их наблюдал Пьер, выплывали из разных улиц с одним и тем же желанием скорее пройти; все они одинаково, сталкиваясь с другими, начинали сердиться, драться; оскаливались белые зубы, хмурились брови, перебрасывались всё одни и те же ругательства, и на всех лицах было одно и то же молодечески-решительное и жестко-холодное выражение, которое по утру поразило Пьера при звуке барабана на лице капрала.
During the hour Pierre watched them they all came flowing from the different streets with one and the same desire to get on quickly; they all jostled one another, began to grow angry and to fight, white teeth gleamed, brows frowned, ever the same words of abuse flew from side to side, and all the faces bore the same swaggeringly resolute and coldly cruel expression that had struck Pierre that morning on the corporal's face when the drums were beating.