Those women seemed to think that because Uncle Peter was black, he had no ears to hear with and no feelings, as tender as their own, to be hurt.
Те женщины, видно, считали, что раз дядюшка Питер черный, значит, у него нет ушей, чтобы слышать, и нет чувств, столь же легко ранимых, как у них самих.