Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви.
Julie saw Borís' indecision, and sometimes the thought occurred to her that she was repulsive to him, but her feminine self-deception immediately supplied her with consolation, and she told herself that he was only shy from love.