She recalled the hot night in Atlanta, close to the end of the siege, when he sat on Aunt Pitty's porch half hidden in the summer darkness, and she felt again the heat of his hand upon her arm as he said: "I want you more than I have ever wanted any woman - and I've waited longer for you than I've ever waited for any woman."
Ей вспомнилась душная ночь в Атланте в конце осады, когда они сидели на крыльце у тети Питти, укрытые летней тьмой, и она снова почувствовала его горячую руку на своем локте, снова услышала его голос: "Никогда еще ни одна женщина не была мне так желанна, и никогда еще ни одной женщины я не добивался так долго, как вас".