И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.
Then despair was born within my breast - not that despair which is cured at the muzzle of a pistol, but the cold, powerless despair concealed beneath the mask of amiability and a good-natured smile.