Когда ребенок был убран и превращен в твердую куколку, Лизавета Петровна перекачнула его, как бы гордясь своею работой, и отстранилась, чтобы Левин мог видеть сына во всей его красоте.
When the baby had been put to rights and transformed into a firm doll, Lizaveta Petrovna dandled it as though proud of her handiwork, and stood a little away so that Levin might see his son in all his glory.