- Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, - говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
"It's nothing, Mamma, really it's nothing; only Pétya startled me," she said, trying to smile, but her tears still flowed and sobs still choked her.