Затем молча общим поклоном откланявшись всем бывшим в комнате, Дмитрий Федорович своими большими и решительными шагами подошел к окну, уселся на единственный оставшийся стул, неподалеку от отца Паисия и, весь выдвинувшись вперед на стуле, тотчас приготовился слушать продолжение им прерванного разговора.
Dmitri bowed generally to all present, and without a word walked to the window with his long, resolute stride, sat down on the only empty chair, near Father Païssy, and, bending forward, prepared to listen to the conversation he had interrupted.