The dusty red road was empty and lifeless, and the only sounds in the village were a few whoops and drunken laughs that floated on the still twilight air from a saloon far down the street.
Пыльная красная дорога тянулась пустынная, безжизненная; лишь из салуна в дальнем конце улицы отчетливо разносились в тихом сумеречном воздухе выкрики да пьяный смех.