In a voice which, though low and almost in a whisper seemed to cut through the air and then ring round the room he said: - "How dare you touch him, any of you?
Голосом, низведенным почти до шепота, но который при этом словно раскалывал воздух и гулко отдавался по комнате, он сказал: - Как вы смели его трогать?