Вронский погладил ее крепкую шею, поправил на остром загривке перекинувшуюся на другую сторону прядь гривы и придвинулся лицом к её растянутым, тонким, как крыло летучей мыши, ноздрям.
Vronsky patted her strong neck, straightened over her sharp withers a stray lock of her mane that had fallen on the other side, and moved his face near her dilated nostrils, transparent as a bat's wing.