И даже этот разваленный и загаженный дом, отталкивающий своим безобразием в пасмурную погоду, теперь, в ярком, неподвижном блеске, казался чем-то успокоительно-прекрасным.
And even that ruined and befouled house - which in dull weather was repulsively ugly - seemed quietly beautiful now, in the clear, motionless brilliance.