Но когда умирающее есть человек и человек любимый, тогда кроме ужаса, ощущаемого перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая так же, как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
But when it is a beloved and intimate human being that is dying, besides this horror at the extinction of life there is a severance, a spiritual wound, which like a physical wound is sometimes fatal and sometimes heals, but always aches and shrinks at any external irritating touch.