- послышался из форточки ее голос и, к удивлению Шатова, вовсе не злой, а так только по-обыкновенному повелительный; но Арина Прохоровна иначе и не могла говорить.
Shatov heard her voice at the window, and to his surprise it was not at all ill-tempered, only as usual peremptory, but Arina Prohorovna could not speak except in a peremptory tone.