А в душе Алексея Александровича, несмотря на полное теперь, как ему казалось, презрительное равнодушие к жене, оставалось в отношении к ней одно чувство - нежелание того, чтоб она беспрепятственно могла соединиться с Вронским, чтобы преступление ее было для нее выгодно.
And in spite of the complete, as he supposed, contempt and indifference he now felt for his wife, at the bottom of his heart Alexey Alexandrovitch still had one feeling left in regard to her - a disinclination to see her free to throw in her lot with Vronsky, so that her crime would be to her advantage.