Он уже видел по ее любящему правдивому лицу, что ничего не может выйти из того, что он намерен был сказать, но ему всё-таки нужно было, чтоб она сама разуверила его.
He saw already from her loving, truthful face, that nothing could come of what he had meant to say, but yet he wanted her to reassure him herself.