Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий ревности.
But when he was all alone in the carriage Alexey Alexandrovitch, to his surprise and delight, felt complete relief both from this pity and from the doubts and agonies of jealousy.