В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за всё совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, имеющее как и каждый человек, свои личные привычки, страсти, стремления к добру, красоте, истине, - что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, т. е. читанием книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку.
It lies in the fact that an historic character like Alexander I, standing on the highest possible pinnacle of human power with the blinding light of history focused upon him; a character exposed to those strongest of all influences: the intrigues, flattery, and self-deception inseparable from power; a character who at every moment of his life felt a responsibility for all that was happening in Europe; and not a fictitious but a live character who like every man had his personal habits, passions, and impulses toward goodness, beauty, and truth - that this character - though not lacking in virtue (the historians do not accuse him of that) - had not the same conception of the welfare of humanity fifty years ago as a present-day professor who from his youth upwards has been occupied with learning: that is, with books and lectures and with taking notes from them.