Она видела также, как холодно отец ее наконец ответил на поклон Вронского и как Вронский с дружелюбным недоумением посмотрел на ее отца, стараясь понять и не понимая, как и за что можно было быть к нему недружелюбно расположенным, и она покраснела.
She saw, too, how coldly her father responded at last to Vronsky's bow, and how Vronsky looked with amiable perplexity at her father, as though trying and failing to understand how and why anyone could be hostilely disposed towards him, and she flushed.