She would thus descend to the kitchen once a day, eat her dinner, smoke a moderate pipe on the hearth, and go back, carrying her pot of porter with her, for her private solace, in her own gloomy, upper haunt.
Обычно она спускалась в кухню раз в день, съедала свой обед, выкуривала перед огнем маленькую трубочку и затем возвращалась к себе, неизменно унося с собой пинту портера, чтобы выпить ее наверху, в своем мрачном логове.