Не только не было заметно в ней хотя бы малейшего проявления прежней насмешки, прежней вражды и ненависти, прежнего хохоту, от которого, при одном воспоминании, до сих пор проходил холод по спине Тоцкого, но напротив, она как будто обрадовалась тому, что может наконец поговорить с кем-нибудь откровенно и по-дружески.
Not only was there no trace of her former irony, of her old hatred and enmity, and of that dreadful laughter, the very recollection of which sent a cold chill down Totski's back to this very day; but she seemed charmed and really glad to have the opportunity of talking seriously with him for once in a way.