Он один умел на клавикордах играть тот экосез (единственная его пьеса), под который можно танцовать, как он говорил, все возможные танцы, и он привез наверное всем подарки.
He alone could play on the clavichord that écossaise (his only piece) to which, as he said, all possible dances could be danced, and they felt sure he had brought presents for them all.