Он еще более углубился в свою работу, когда вошел русский генерал, и взглянув через очки на оживленное, под впечатлением прекрасного утра и беседы с Мюратом, лицо Балашева, не встал, не пошевелился даже, а еще больше нахмурился и злобно усмехнулся.
He became still more absorbed in his task when the Russian general entered, and after glancing over his spectacles at Balashëv's face, which was animated by the beauty of the morning and by his talk with Murat, he did not rise or even stir, but scowled still more and sneered malevolently.