Пьер знал, что все ждут только того, чтоб он, наконец, сказал одно слово, переступил через известную черту, и он знал, что он рано или поздно переступит через нее; но какой-то непонятный ужас охватывал его при одной мысли об этом страшном шаге.
Pierre knew that everyone was waiting for him to say a word and cross a certain line, and he knew that sooner or later he would step across it, but an incomprehensible terror seized him at the thought of that dreadful step.