Там, где Вилларский видел мертвенность, Пьер видел необычайно могучую силу жизненности, ту силу, которая в снегу, на этом пространстве, поддерживала жизнь этого целого, особенного и единого народа.
Where Willarski saw deadness Pierre saw an extraordinary strength and vitality - the strength which in that vast space amid the snows maintained the life of this original, peculiar, and unique people.