Когда мы совершенно не понимаем причины поступка, всё равно - в случае ли злодейства, доброго дела или даже безразличного по добру и злу поступка, мы в таком поступке признаем наибольшую долю свободы.
When we do not at all understand the cause of an action, whether a crime, a good action, or even one that is simply nonmoral, we ascribe a greater amount of freedom to it.