Левин совершенно не понимал, в чем было дело, и удивлялся той страстности, с которою разбирался вопрос о том, баллотировать или не баллотировать мнение о Флерове.
Levin did not in the least understand what was the matter, and he marveled at the passion with which it was disputed whether or not the decision about Flerov should be put to the vote.