В эту минуту домашняя жизнь его, - шуточки с Петей, разговоры с Соней, дуэты с Наташей, пикет с отцом и даже спокойная постель в Поварском доме, - с такою силою, ясностью и прелестью представилась ему, как будто всё это было давно прошедшее, потерянное и неоцененное счастье.
At that moment his home life, jokes with Pétya, talks with Sónya, duets with Natásha, piquet with his father, and even his comfortable bed in the house on the Povarskáya rose before him with such vividness, clearness, and charm that it seemed as if it were all a lost and unappreciated bliss, long past.