Раскольников молча и язвительно улыбнулся, Разумихина всего передернуло; но Петр Петрович не принял возражения; напротив, с каждым словом становился он всё привязчивее и раздражительнее, точно во вкус входил.
Raskolnikov smiled sarcastically, Razumihin fidgeted, but Pyotr Petrovitch did not accept the reproof; on the contrary, at every word he became more persistent and irritable, as though he relished it.