Шигалев и Виргинский явились даже несколько раньше Петра Степановича и при появлении его тотчас же отошли несколько в сторону, в глубоком и явно преднамеренном молчании.
Shigalov and Virginsky had arrived rather before Pyotr Stepanovitch, and as soon as he came they drew a little apart in profound and obviously intentional silence.