Увы, я должен признаться в одном странном малодушии нашего друга: мечта о том, что ему следует выйти из уединения и задать последнюю битву, всё более и более одерживала верх в его соблазненном воображении.
Alas, I must confess one strange weakness in my friend; the fantasy that he ought to come forth from his solitude and fight a last battle was getting more and more hold upon his deluded imagination.