С одной стороны стола сидели Анатоль, Долохов, Несвицкой, Денисов и другие такие же (категория этих людей так же ясно была во сне определена в душе Пьера, как и категория тех людей, которых он называл они), и эти люди, Анатоль, Долохов, громко кричали, пели; но из-за их крика слышен был голос благодетеля, неумолкаемо говоривший, и звук его слов был так же значителен и непрерывен, как гул поля сраженья, но он был приятен и утешителен.
On one side of the table sat Anatole, Dólokhov, Nesvítski, Denísov, and others like them (in his dream the category to which these men belonged was as clearly defined in his mind as the category of those he termed they), and he heard those people, Anatole and Dólokhov, shouting and singing loudly; yet through their shouting the voice of his benefactor was heard speaking all the time and the sound of his words was as weighty and uninterrupted as the booming on the battlefield, but pleasant and comforting.