Для Агафьи Михайловны, для няни, для деда, для отца даже Митя был живое существо, требующее за собой только материального ухода; но для матери он уже давно был нравственное существо, с которым уже была целая история духовных отношений.
To Agafea Mihalovna, to the nurse, to his grandfather, to his father even, Mitya was a living being, requiring only material care, but for his mother he had long been a mortal being, with whom there had been a whole series of spiritual relations already.