Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как бы не ошибиться, возбуждении.
Hopelessly ill as he was, obvious as it was at the first glance that he could not recover, Levin and Kitty were for that hour both in the same state of excitement, happy, though fearful of being mistaken.