Но он знал тоже (и не то, что знал, а в глубине души чувствовал), что, отдаваясь теперь во власть обстоятельств и людей, руководивших им, он не только не делает ничего дурного, но делает что-то очень, очень важное, такое важное, чего он еще никогда не делал в жизни.
But he also knew (or rather felt at the bottom of his heart) that by resigning himself now to the force of circumstances and to those who were guiding him, he was not only doing nothing wrong, but was doing something very important - more important than anything he had ever done in his life.