В Соборе Левин, вместе с другими поднимая руку и повторяя слова протопопа, клялся самыми страшными клятвами исполнять всё то, на что надеялся губернатор.
In the cathedral Levin, lifting his hand like the rest and repeating the words of the archdeacon, swore with most terrible oaths to do all the governor had hoped they would do.