Когда вышли мы офицерами, то готовы были проливать свою кровь за оскорбленную полковую честь нашу, о настоящей же чести почти никто из нас и не знал, что она такое есть, а узнал бы, так осмеял бы ее тотчас же сам первый.
Офицерлікке қолымыз жеткеннен кейін полкымыздың намысын қорлаушының қолында өлуге әзір едік, бірақ шынайы ар-намыстың не екенін ешқайсымыз білген жоқпыз деуге болады, білген күнде оны сол сәтте мен өзім бірінші болып мазақ еткен болар едім.