Он не мог отказаться от места или, скорее, звания (потому что он ничего не делал), которое доставил ему князь Василий, а знакомств, зовов и общественных занятий было столько, что Пьер еще больше, чем в Москве, испытывал чувство отуманенности, торопливости и всё наступающего, но не совершающегося какого-то блага.
He could not refuse the post, or rather the rank (for he did nothing), that Prince Vasíli had procured for him, and acquaintances, invitations, and social occupations were so numerous that, even more than in Moscow, he felt a sense of bewilderment, bustle, and continual expectation of some good, always in front of him but never attained.