"Mr. Earnshaw looked up, like me, to the countenance of our mutual foe; who, absorbed in his anguish, seemed insensible to anything around him: the longer he stood, the plainer his reflections revealed their blackness through his features.
Мистер Эрншо стал снизу, как и я, следить за лицом нашего общего врага, который ушел в свое страдание и не сознавал, казалось, ничего вокруг: чем дольше стоял он, тем яснее черты его лица выдавали черноту его помыслов.