Вронский ценил это, сделавшееся единственною целью ее жизни, желание не только нравиться, но служить ему, но вместе с тем и тяготился теми любовными сетями, которыми она старалась опутать его.
Vronsky appreciated this desire not only to please, but to serve him, which had become the sole aim of her existence, but at the same time he wearied of the loving snares in which she tried to hold him fast.