Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что-то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека.
Kutúzov looked at Rostopchín as if, not grasping what was said to him, he was trying to read something peculiar written at that moment on the face of the man addressing him.