- Свобода и равенство, - презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, - всё громкие слова, которые уже давно компрометировались.
"Liberty and equality," said the vicomte contemptuously, as if at last deciding seriously to prove to this youth how foolish his words were, "high-sounding words which have long been discredited.