- Chere, - залепетал, не помня себя, Степан Трофимович, - я узнал русскую действительную жизнь... Et je precherai l'Evangile... - О бесстыдный, неблагородный человек!
"Chère," Stepan Trofimovitch faltered, not knowing what he was saying, "I've learnt to know real life in Russia ... et je prêcherai l'Evangile."