Он не видел ничего невозможного и несообразного в представлении о том, что смерть, существующая для неверующих, для него не существует, и что так как он обладает полнейшею верой, судьей меры которой он сам, то и греха уже нет в его душе, и он испытывает здесь на земле уже полное спасение.
He saw nothing impossible and inconceivable in the idea that death, though existing for unbelievers, did not exist for him, and that, as he was possessed of the most perfect faith, of the measure of which he was himself the judge, therefore there was no sin in his soul, and he was experiencing complete salvation here on earth.