Да он и сам не знал; ему, как хватавшемуся за соломинку, вдруг показалось, что и ему "можно жить, что есть еще жизнь, что не умерла его жизнь вместе с старою старухой".
He did not know himself; like a man catching at a straw, he suddenly felt that he, too, 'could live, that there was still life for him, that his life had not died with the old woman.'