Юлия Михайловна до крайности ценила свои скудные и с таким трудом поддерживаемые связи с "высшим миром" и, уж конечно, была рада письму важной старушки; но все-таки оставалось тут нечто как бы и особенное.
Yulia Mihailovna set the greatest value on her relations with the "higher spheres," which were few and maintained with difficulty, and was, no doubt, pleased to get the old lady's letter, but still there was something peculiar about it.