Если убили они, или только один Николай, и при этом ограбили сундуки со взломом, или только участвовали чем-нибудь в грабеже, то позволь тебе задать всего только один вопрос: сходится ли подобное душевное настроение, то есть взвизги, хохот, ребяческая драка под воротами, - с топорами, с кровью, с злодейскою хитростью, осторожностью, грабежом?
If they, or Nikolay alone, had murdered them and broken open the boxes, or simply taken part in the robbery, allow me to ask you one question: do their state of mind, their squeals and giggles and childish scuffling at the gate fit in with axes, bloodshed, fiendish cunning, robbery?