А Мавра Кузьминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенною калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской, нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.
But Mávra Kuzmínichna stood at the closed gate for some time with moist eyes, pensively swaying her head and feeling an unexpected flow of motherly tenderness and pity for the unknown young officer.