"Клянусь же вам и пари держу, - говорил он мне сам (но только мне и по секрету), - что никто-то изо всей этой публики знать не знал о мне ровнешенько ничего!".
"I swear, and I'm ready to bet," he declared (but only to me, and in secret), "that not one of that audience knew anything whatever about me."