Ежели бы Николай мог сознавать свое чувство, то он нашел бы, что главным основанием его твердой, нежной и гордой любви к жене было всегда это чувство удивления перед ее душевностью, перед тем, почти недоступным Николаю возвышенным, нравственным миром, в котором всегда жила его жена.
Had Nicholas been able to analyze his feelings he would have found that his steady, tender, and proud love of his wife rested on his feeling of wonder at her spirituality and at the lofty moral world, almost beyond his reach, in which she had her being.