При всем естественном отвращении ко мне Авдотьи Романовны и несмотря на мой всегдашний мрачный и отталкивающий вид, - ей стало наконец жаль меня, жаль пропащего человека.
With all Avdotya Romanovna's natural aversion and in spite of my invariably gloomy and repellent aspect - she did at least feel pity for me, pity for a lost soul.