В последнее время того одиночества, в котором он находился, лежа лицом к спинке дивана, того одиночества среди многолюдного города и своих многочисленных знакомых и семьи, - одиночества, полнее которого не могло быть нигде: ни на дне моря, ни в земле, - в последнее время этого страшного одиночества Иван Ильич жил только воображением в прошедшем.
Latterly during the loneliness in which he found himself as he lay facing the back of the sofa, a loneliness in the midst of a populous town and surrounded by numerous acquaintances and relations but that yet could not have been more complete anywhere - either at the bottom of the sea or under the earth - during that terrible loneliness Ivan Ilyich had lived only in memories of the past.