Но смущение все же было, все же произошло и было столь мучительно, что даже и потом, уже долго спустя, Алеша считал этот горестный день одним из самых тягостных и роковых дней своей жизни.
But still the trouble was there and was so agonizing that even long afterwards Alyosha thought of that sorrowful day as one of the bitterest and most fatal days of his life.