Но это счастье одной стороны душевной не только не мешало ей во всей силе чувствовать горе о брате, но, напротив, это душевное спокойствие, в одном отношении, давало ей большую возможность отдаваться вполне своему чувству к брату.
But this happiness on one side of her spiritual nature did not prevent her feeling grief for her brother with full force; on the contrary, that spiritual tranquility on the one side made it the more possible for her to give full play to her feeling for her brother.