Catherine lay in a troubled sleep: her husband had succeeded in soothing the excess of frenzy; he now hung over her pillow, watching every shade and every change of her painfully expressive features.
Кэтрин лежала в тревожном сне: мужу удалось унять приступ ее буйства; теперь он склонился над ее подушкой, наблюдая каждую тень, каждую перемену в страдальчески-выразительном лице жены.