Левин слушал их и ясно видел, что ни этих отчисленных сумм, ни труб, ничего этого не было и что они вовсе не сердились, а что они были все такие добрые, славные люди, и так всё это хорошо, мило шло между ними.
Levin listened to them, and saw clearly that these missing sums and these pipes were not anything real, and that they were not at all angry, but were all the nicest, kindest people, and everything was as happy and charming as possible among them.