The fancied object was not fixed, either: his eyes pursued it with unwearied diligence, and, even in speaking to me, were never weaned away.
Воображаемый предмет не был неподвижен: глаза Хитклифа следовали за ним с неутомимым старанием; и, даже когда говорил со мной, он их ни на миг не отводил.