Тупая тоска, которую он испытывал в полуусыпленном состоянии, сначала только облегчала его как что-то новое, но потом она стала так же или еще более мучительна, чем откровенная боль.
The dull depression he experienced in a somnolent condition at first gave him a little relief, but only as something new, afterwards it became as distressing as the pain itself or even more so.