His questioners now were not ruffians in black uniforms but Party intellectuals, little rotund men with quick movements and flashing spectacles, who worked on him in relays over periods which lasted - he thought, he could not be sure - ten or twelve hours at a stretch.
Допрашивали его теперь не хулиганы в черных мундирах, а следователи-партийцы - мелкие круглые мужчины с быстрыми движениями, в поблескивающих очках; они работали с ним, сменяя друг друга, иногда по десять - двенадцать часов подряд - так ему казалось, точно он не знал.