Одно, что занимало его теперь, это был вопрос о том, как наилучшим, наиприличнейшим, удобнейшим для себя и потому справедливейшим образом отряхнуться от той грязи, которою она зaбрызгала его в своем падении, и продолжать итти по своему пути деятельной, честной и полезной жизни.
The only thing that interested him now was the question of in what way he could best, with most propriety and comfort for himself, and thus with most justice, extricate himself from the mud with which she had spattered him in her fall, and then proceed along his path of active, honorable, and useful existence.