After the last guest had gone home at dawn, she would have cried and stormed had she not been afraid that Rhett would roar with laughter, afraid that she would read "I told you so" in his dancing black eyes, even if he did not speak the words.
Когда последний гость отбыл на заре домой, она бы, наверное, закричала и заплакала, если бы не боялась, что Ретт разразится хохотом, если бы не боялась прочесть в его смеющихся черных глазах: "А ведь я тебе говорил", пусть даже он бы и не произнес ни слова.