Вероятно, Николай почувствовал то же; он стал расспрашивать брата о делах его; и Левин был рад говорить о себе, потому что он мог говорить не притворяясь.
Николай да солай сезіп отырған тәрізді; інісінің шаруа жайын сұрастыра бастады ол; мәймөңкесіз сөйлейтін болған соң, өз жайын айтуға Левин де қуанып кетті.