Борис, казалось, не замечал происшедшего стеснения от нового лица и с тем же приятным спокойствием и застланностью в глазах, с которыми он встретил Ростова, старался оживить разговор.
Borís did not appear to notice the constraint the newcomer produced and, with the same pleasant composure and the same veiled look in his eyes with which he had met Rostóv, tried to enliven the conversation.