Несмотря на то, что в этих словах было то умиление пред своими высокими чувствами и было то, казавшееся Алексею Александровичу излишним, новое, восторженное, недавно распространившееся в Петербурге мистическое настроение, Алексею Александровичу приятно было это слышать теперь.
Although there was in these words a flavor of that sentimental emotion at her own lofty feelings, and that new mystical fervor which had lately gained ground in Petersburg, and which seemed to Alexey Alexandrovitch disproportionate, still it was pleasant to him to hear this now.