Эта жестокость была до того напускная, до того головная, нарочно подсочиненная, книжная, что я сам не выдержал даже минуты, - сначала отскочил в угол, чтоб не видеть, а потом со стыдом и отчаянием бросился вслед за Лизой.
This cruelty was so affected, so purposely made up, so completely a product of the brain, of books, that I could not even keep it up a minute - first I dashed away to avoid seeing her, and then in shame and despair rushed after Liza.