Она знала, что в области политики, философии богословия Алексей Александрович сомневался или отыскивал; но в вопросах искусства и поэзии, в особенности музыки, понимания которой он был совершенно лишен, у него были самые определенные и твердые мнения.
She knew that in politics, in philosophy, in theology, Alexey Alexandrovitch often had doubts, and made investigations; but on questions of art and poetry, and, above all, of music, of which he was totally devoid of understanding, he had the most distinct and decided opinions.