Он также отмечает, что это название явно не было продиктовано политикой, скорее, оно «выглядело, звучало, казалось хорошим, поэтому мы согласились». ''
Моакес также сказал, что это название было выбрано не только по этой причине, но потому, что оно «выглядело, звучало и казалось прекрасным, поэтому мы согласились. ''