Хотя он считал себя художником истории в традициях Николя Пуссена и Жака-Луи Давида, к концу его жизни именно портреты Энгра, как нарисованные, так и нарисованные, были признаны его величайшим наследием.
Хотя он считал себя художником истории в традициях Николя Пуссена и Жака-Луи Давида, к концу его жизни именно портреты Ingress, как нарисованные, так и нарисованные, были признаны его величайшим наследием.