Хотя сценарий, как и все произведения Куросавы времен оккупации, пришлось подвергнуть принудительной переработке из-за американской цензуры, Куросава чувствовал, что это был первый фильм, в котором он мог свободно выражать свои мысли.
В Японии любят фильмы Куросавы.