Она чувствовала, что Монро не подходила для сценической игры, но обладала «прекрасным талантом», который был «настолько хрупким и тонким, что его можно было поймать только в камеру».
Она чувствовала, что Монро не могла быть сценой, но обладала «прекрасным талантом», который был «настолько хрупким и тонким, что его можно уловить только камерой».