«Огромный серебристо-белый турбовинтовой самолет Хрущева прибыл на американскую посадочную площадку 15 сентября. Сам самолет был свидетельством мощи. Это самый крупный воздушный лайнер в мире, настолько широкий, что не может поместиться на обычной рулежной дорожке, настолько высокий, что требует специального алюминиевого трапа, настолько большой, что его нельзя развернуть на главной взлетной дорожке аэродрома Эндрюс», — писал корреспондент The Christian Science Monitor, присутствовавший во время посадки Ту-114 советского лидера. Красавец Ту-114 должен был, по мысли Хрущева, поразить воображение американцев и встречавшего его на аэродроме президента США Дуайта Эйзенхауэра. Двухнедельная поездка Хрущева стала сенсацией: это был первый визит советского руководителя в США в истории. Визит был ответным. В июле 1959 года СССР посетил тогдашний вице-президент США Ричард Никсон , который открыл знаменитую американскую выставку в Сокольниках. Там Хрущев впервые попробовал «Пепси», а между ним и Никсоном состоялись ставшие впоследствии знаменитыми «кухонные дебаты». Их назвали так потому, что происходили они в павильоне, где были продемонстрированы американские кухни. В США рассчитывали удивить председателя совмина на своей земле различными техническими достижениями, чтобы показать преимущества капитализма над советской системой. Первые часы пребывания, правда, не принесли Хрущеву большой радости. Как пишет автор биографии советского лидера, американский историк Уильям Таубман, люди, которых он увидел по дороге из своего открытого лимузина, совсем не улыбались и не махали руками. В окружении Хрущева даже стали ходить слухи, что американцам якобы запретили аплодировать советскому лидеру. Однако так продолжалось недолго: открытость Хрущева, его простоватая внешность мужика со среднего Запада и даже грубоватые шутки понравились американцам. В отличие от «дяди Джо» — Иосифа Сталина, который откровенно пугал, — Хрущев производил совершенно противоположное впечатление: «Дело в том, что американцам не мог не нравиться Хрущев. Я говорю о простых людях, у которых Хрущев каждый день появлялся дома на телевизионном экране, людях, не разбирающихся в тонкостях дипломатической игры и сложных рассуждениях о мировых проблемах. Но зато они очень хорошо воспринимали прямой, обращенный к ним разговор, если угодно — уговор, какую-то непосредственную, очень простецкую, доходчивую аргументацию», — писал в своих мемуарах переводчик советского лидера Виктор Суходрев. Приятное впечатление на американцев произвела и супруга Хрущева Нина Петровна. Несмотря на ее провинциальный вид, американская пресса оценила ее неплохое знание английского. Хрущев изо всех сил старался держаться демократично. Выступая на встрече с журналистами в национальном пресс-клубе, он даже попросил их поправить его, если он вдруг оговорится, так как, по его словам, он не хотел, чтобы неправильно сказанные слова вошли в противоречие с его идеями. Журналисты это оценили: редкий политик признается, что делает речевые ошибки. Однако первый же вопрос о его собственной роли в сталинском терроре заставил его побагроветь. Он тут же накинулся на автора, что не позволит себя унижать, а «хорошо смеется тот, кто смеется последним». В США очень старались поразить советского лидера. В Лос-Анджелесе в его честь был дан обед на студии «Двадцатый век Фокс», который почтили присутствием все ведущие голливудские знаменитости. Здесь были Кирк Дуглас , Гарри Купер , Фрэнк Синатра и Элизабет Тейлор. Как писала пресса, Мэрилин Монро надела свое самое сексуальное платье и признавалась позже, что Хрущев уделил ей повышенное внимание. В Голливуде советского лидера привезли и на площадку, где в то время снимался фильм «Канкан». Несмотря на то что Хрущев, как отмечают свидетели, не без интереса посмотрел на танцовщиц в довольно фривольных одеждах, он держал свое реноме. После просмотра он сделал недовольное лицо, заявив, что «зря хороших девушек заставляют делать плохие вещи на потеху пресыщенной, развращенной публике». «В Советском Союзе мы привыкли любоваться лицами актеров, а не их задницами», — сказал Хрущев. Правда, по-настоящему его омрачила лишь женщина с плакатом «Смерть Хрущеву — палачу Венгрии», которую он увидел на пути следования кортежа в Лос-Анджелесе. Это был намек на участие СССР в подавлении Венгерского восстания 1956 года. Однако, несмотря на подобные моменты, Хрущев обращал больше внимания на позитивные стороны жизни в США, которые он планировал перенять. Так, советский лидер был впечатлен вертолетом Sikorsky S-58 и даже приказал приобрести два для СССР. Увидев интерес лидера страны к американским винтокрылым машинам, советский авиаконструктор Михаил Миль после возвращения Хрущева из США убедил его дать зеленый свет проекту производства вертолета Ми-8. Этот вертолет впоследствии стал одним из самых надежных в мире. Но больше всего Хрущева интересовало сельское хозяйство, программу специально сделали с упором на этот сектор из-за пожеланий советской стороны. «Перегнать» Америку по мясу и молоку стало для Хрущева идеей фикс, было ясно — СССР переходит от жесткого антагонизма к более прагматичным отношениям. Во время поездки в Айову Хрущев посетил кукурузную ферму Росуэлла Гарста, которого уже знали в СССР. Председатель совмина с большим интересом осматривал кукурузную ферму, и вскоре они с Гарстом практически стали близкими друзьями. Крупный громогласный Гарст даже чем-то напоминал Хрущева, и многие репортеры пытались запечатлеть их вместе. Однако сам фермер был в бешенстве — журналисты вытаптывали ему поля, и он под одобрительный смех Хрущева начал бросать в них початки кукурузы. Фото Хрущева, держащего в руке огромный початок, было опубликовано впоследствии в журнале Life и считается каноническим фото того времени. Хрущев не скрывал, что получал удовольствие от общения с американцами, однако случались и досадные инциденты. Когда мэр Лос-Анджелеса Норрис Поулсон напомнил Хрущеву о сказанной им фразе «мы вас похороним» (Хрущев имел в виду не физические похороны, а победу одной из систем), которую он произнес в ноябре 1956 года на приеме в посольстве Польши в Москве, Хрущев тут же парировал: «Хочу спросить — зачем вы об этом упомянули? Здесь, в США, я уже все прояснил насчет «похороним». Я думал, даже мэры читают газеты. В нашей стране председателя горсовета, не читающего прессу, могут не переизбрать на новый срок». Однако в общении с президентом Дуайтом Эйзенхауэром Хрущев был предельно серьезен, а американский президент симпатизировал своему гостю и даже называл его по-английски «my friend». Главным посылом речей Хрущева стало то, что СССР готов соревноваться с США исключительно мирным путем и не хочет конфронтации. Правда, выдвинутые им во время выступления в ООН мирные инициативы американская пресса назвала «театром абсурда»: он заявил о необходимости полного сокращения всех вооружений, включая ядерные, ликвидировать военные министерства и оставить лишь небольшие военные силы с легким стрелковым оружием — многие в США подумали, что Хрущев шутит. Несмотря на хорошее личное впечатление, которое произвел Хрущев на многих американцев, и беседы с Эйзенхауэром, политических прорывов визит не принес. Однако главная цель была достигнута. «После его визита в Америке вряд ли возросло число приверженцев коммунизма. Но личная популярность Хрущева среди американцев и во всем мире заметно возросла, как и внимание к Советскому Союзу», — писал впоследствии Жорес Медведев в книге «Никита Хрущев: политическая биография».
15 сентября 1959 года началась поездка председателя советского правительства Никиты Хрущева в Америку. Он стал первым советским лидером, который совершил визит в США. Несмотря на то что в политическом плане турне не принесло особых прорывов, оно помогло изменить отношение американцев к СССР. Грубоватый, но общительный Хрущев понравился многим.
«В СССР не любуются задницами»: как Хрущев ездил в США