Российская история знает несколько военных фельдшеров, которым выпало сыграть определяющую роль в событиях 100-летней давности. Яков Юровский руководил расстрелом семьи Николая II в Ипатьевском доме, а командарм Иван Сорокин успешно сражался с белогвардейцами на Юге России. Николай Щорс прославился борьбой с петлюровцами. Его пример показывает: если революцию 1917 года сделали дезертиры и уклонисты, то Гражданскую войну выиграли фельдшеры. В отличие от другого обожествленного после гибели советской пропагандой красного командира Василия Чапаева, Щорс не был героем Первой мировой войны. Попав под мобилизацию, когда ему не исполнилось еще и 20-ти, уроженец Черниговщины побывал со своим полком на Юго-Западном и Румынском фронтах, заразился туберкулезом и угодил в госпиталь. На излечении в Крыму Щорс с интересом слушал агитаторов. Тяготясь своим положением, он легко влился в революционную струю и завязал с армейской службой, благо болезнь позволяла ему претендовать на демобилизацию. Если Михаил Тухачевский всего за несколько месяцев сумел вырасти из поручика в лучшего военачальника красных, то и подпоручик Щорс имел законное право претендовать на благосклонность советской власти. Для начала он сколотил партизанский отряд из своих друзей и знакомых: повстанцы действовали против оккупировавших Украину немцев, переключившись естественным образом и на сторонников Украинской народной республики. С белыми «войско» Щорса не пересекалось. Уже в качестве полевого командира Щорс наладил контакты с большевиками. И хотя его приоритетом оставалась карьера врача – он безуспешно пытался поступить на медицинский факультет Московского университета , — в августе 1918 года талантливый организатор принял приглашение поступить на советскую службу. Всеукраинский центральный военно-революционный комитет (ВЦВРК) поручил бывшему офицеру Русской императорской армии сформировать полк из своих партизан и местных жителей. Подразделению было присвоено имя «товарища Богуна» — полковника запорожских казаков XVII века. Очень быстро Щорс превратился в настоящего кумира недавних партизан, ставших красноармейцами. Если к назначаемым Реввоенсоветом командирам простые бойцы РККА относились, в основном, равнодушно, то «народного героя» почитали как собственного отца. В 20 с небольшим Щорс стал для своих подчиненных батькой-атаманом. Как вспоминал годы спустя в мемуарах руководитель советских войск на Украине Владимир Антонов-Овсеенко, «красноармейцы любили Щорса за заботливость и храбрость, командиры уважали за толковость, ясность и находчивость». Служивший под началом Щорса боец Михаил Инсаров-Вакс в собственных воспоминаниях называл подобное отношение к командиру «вполне заслуженным». «Выходец из крестьянской семьи, Щорс был организатором и первым командиром Богунского полка, а впоследствии командиром всей дивизии. Его мощная фигура проходит через все походы против петлюровцев и бои с ними. Бывший незаметный прапорщик, он с котомкой на плечах пришел к боевикам-партизанам, чтобы организованными рядами повести их в бой с угнетателями рабочих и крестьян. Сочетая в себе безграничную храбрость и бунтарский дух партизана с четким дисциплинированным умом красного вождя, Николай Александрович был очень отзывчивым и задушевным товарищем», — отмечал соратник Щорса. Из широко известных командиров подобным отношением простых красноармейцев к своей персоне могли похвастать, пожалуй, Чапаев и Григорий Котовский. Оба плохо кончили… Согласно тем же воспоминаниям, в полку Щорса имелись признаки «казачьей вольницы» — не даром же подразделение носило имя гордого казачьего предводителя. Однако, в отличие от упоминавшегося выше Сорокина и многих других полевых командиров, не желавших терять популярность и становиться частью системы, Щорс проявил гибкость и влился со своим отрядом в структуру РККА. Лояльность позволяла ему рассчитывать на преференции от высшего руководства. Председатель Реввоенсовета Лев Троцкий хоть и не терпел самоуправных лидеров, все же закрывал глаза на некоторые эпизоды в том случае, если местные командиры подчинялись и, что важно, приносили пользу общему делу. К тому же колесивший по городам и весям на бронепоезде шеф Красной армии едва ли мог детально следить за деятельностью Щорса. Для этого был Антонов-Овсеенко, а он, если судить по оставленным мемуарам, относился к краскому с большой симпатией. В середине августа 1919 года 1-я Украинская советская дивизия, в которую вырос полк имени Богуна, путем слияния с другой военной силой превратилась в 44-ю стрелковую дивизию РККА. Командир вошедшего в ее состав формирования Иван Дубовой попал под начало Щорса. Комдивом Щорсу довелось пробыть всего две недели. 30 августа он погиб при загадочных, до сих не выясненных обстоятельствах, прикрывая эвакуацию гарнизона и советских органов из Киева – на следующий день в город вступили части белой Добровольческой армии. Официальной считалась версия гибели военачальника от пули петлюровского пулеметчика. Вот только с армией УНР подконтрольная ему дивизия в тот день не сражалась. Смерть настигла Щорса во время боя с частями Галицкой армии Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), которая являлась тогда союзницей белых. Весьма противоречили друг другу и показания очевидцев. Одни говорили, Щорс шел в цепях вместе с сослуживцами, Дубовой утверждал – его командир пытался вычислить расположение пулеметного гнезда противника. Щорс взял бинокль и начал смотреть туда, откуда шел пулеметный огонь. Но прошло мгновение, и бинокль из рук Щорса упал на землю, голова Щорса тоже. Пуля вошла спереди и вышла сзади», — свидетельствовал заместитель убитого, который, конечно, не мог не знать, что входное пулевое отверстие меньше выходного. Уже позже было установлено, что на самом деле Щорс погиб от выстрела в затылок с небольшого расстояния. Сторонники гипотезы о расправе Дубового над собственным начальником по причине зависти и желания подняться с второстепенных ролей всегда упоминали и о том, что этот военный категорически запретил медсестре сменить повязку на голове мертвого Щорса, словно пытаясь скрыть следы преступления. Так и не проведя медицинского освидетельствования, тело павшего краскома по приказу Дубового отправили с Украины в Самару. Всю оставшуюся жизнь Дубовой рассказывал как Щорс «умер у него на руках». В 1938 году его расстреляли по обвинению в военно-фашистском заговоре. Другим возможным организатором убийства сверхпопулярного комдива называли члена Реввоенсовета 12-й армии и родоначальника ГРУ Семена Аралова, конфликтовавшего с Щорсом. По этой версии, исполнителем выступил подосланный им Павел Танхиль-Танхилевич: он был знаком Щорсу и в суматохе боя мог беспрепятственно подобраться к нему вплотную. Совпадение или нет, но еще до таинственной гибели Щорса были расстреляны, убиты или умерли от неизвестной болезни (возможно, от отравления) все его ближайшие сподвижники – те, кто должен был оказаться рядом 30 августа 1919 года и защитить своего командира. На длительный период щорсовцы были преданы забвению, пока неожиданно не всплыли в литературе в середине 1930-х. На ту страшную эпоху пришлась усиленная героизация героя Гражданской войны – столько же неожиданная и необъяснимая, как и его кончина. Про Щорса снимали фильмы, писали книги, ставили в его честь памятники. «Хлопцы, чьи вы будете, Кто вас в бой ведет? Кто под красным знаменем Раненый идет?» «Мы сыны батрацкие, Мы за новый мир, Щорс идет под знаменем — Красный командир», — эту песню на музыку Матвея Блантера и слова Михаила Голодного исполняют в караоке и в наше время.
30 августа 1919 года от пулевого ранения в голову скончался один из самых популярных красных командиров Гражданской войны на Украине Николай Щорс. Обстоятельства его гибели до сих пор не известны. В середине 1930-х советские пропагандисты возвеличили образ подзабытого уже комдива, создав настоящий культ Щорса — о нем слагали песни, его изображали в кино и ставили в его честь памятники. Никого не смущало, что военный, скорее всего, погиб от рук кого-то из соратников по революционной борьбе.
«Голова обвязана, кровь на рукаве»: как погиб комдив Щорс