Глава Минэкономразвития Максим Орешкин назвал главные условия возможного перехода страны на рабочую четырехдневку. Этими условиями он резонно считает достижение более высокого уровня доходов населения и повышение производительности труда. Как позже отметил его коллега, министр труда и социальной защиты Максим Топилин , появление дополнительного выходного — «это не то, что будет решено в течение ближайших лет». «Это все достаточно долгий процесс. Вспомните, когда у нас была шестидневка? Это 1967-1968 годы. Сколько лет прошло? Я могу сказать, что таких прецедентов, чтобы какая-то страна перешла на четыре дня, нет. Это некая перспектива. Как-то вокруг этого в перспективе можно говорить», — сказал он на полях Восточного экономического форума. Впервые об идее в будущем перевести страну на четырехдневную рабочую неделю заговорил премьер-министр Дмитрий Медведев – в Женеве на международной конференции по труду. Но там был подходящий контекст: обсуждались возможные трансформации глобального рынка труда, отрицать которые невозможно. Во-первых, мир имеет дело с рекордной в истории человечества вертикальной (из страны в страну) и горизонтальной (внутри одной страны) трудовой миграцией. Люди меняют место жительства и место работы так часто, как никогда раньше. Во-вторых, все больше людей работают удаленно, и этот тренд будет только нарастать. Но обе эти тенденции все-таки не имеют отношения к идее законного третьего выходного. Особенно для России. В середине августа 2019 года сокращение продолжительности рабочей недели при обязательном сохранении зарплат на уровне «пятидневки» поддержали профсоюзы, после чего премьер-министр поручил Минтруду до 30 сентября оценить влияние этой идеи на производительность труда и социальную сферу. Честные оценки должны дать однозначный ответ: «Нет». Оба условия перехода на рабочую четырехдневку, которые назвал министр Орешкин, Россия пока успешно проваливает. По данным Росстата, среди 20 миллионов россиян, имеющих доходы ниже официального прожиточного минимума, примерно треть — более 6 миллионов — постоянно работают. Это означает, что даже наличие работы зачастую не позволяет людям сводить концы с концами. Какая уж тут четырехдневная рабочая неделя? Кроме того, различные опросы и исследования дают нижнюю оценку количества самозанятых в 14-15 миллионов человек. У них рабочая неделя ненормированная, и государство повлиять на нее в сторону уменьшения точно не в силах. Что касается производительности труда, тут у России дела обстоят еще хуже, чем с доходами работающего населения. К слову, при сокращении рабочей недели надо будет учитывать доходы всех россиян, а не только работающих — ведь у многих работников есть еще и семьи, которые надо кормить. По итогам 2017 года аналитики издания Market Watch сопоставили данные 36 крупнейших мировых экономик, оценив ВВП на душу населения, а также уровень производительности, и выяснили, в каких странах зарабатывают больше всего денег за меньшее количество времени. Россия в этом чемпионате мира среди 36 крупнейших мировых экономик по производительности труда заняла «почетное» 34-е место, опередив только Коста-Рику и Мексику. К слову, наш народ пока и сам не горит желанием получить третий выходной, поскольку слишком хорошо знает родное государство и понимает возможные негативные последствия такой «халявы» для собственных кошельков. В ходе июньского опроса ВЦИОМа 48% россиян высказались против сокращения рабочей недели, поскольку боятся потерять в деньгах. Кроме того, в России только что начали повышать пенсионный возраст — в том числе из-за нехватки рабочих рук, чтобы прокормить новых пенсионеров при низкой производительности труда и растущей средней продолжительности жизни. Как можно работать меньше, если и при пятидневной рабочей неделе люди не могут ни сами заработать на достойную жизнь, ни обеспечить детей и стариков? Тех, кто работать — еще или уже — не может по объективным причинам. Неслучайно во всем мире нарастает тенденция к сокращению рабочей недели в часах, а не в количестве рабочих дней. Собственно, идея Генри Форда, который ради повышения производительности труда сократил рабочее время с 48 до 40 часов в неделю, стала одной из самых универсальных для регулирования продолжительности рабочей недели. При этом, хотя эксперименты по введению четырехдневки проходят во многих частных компаниях, в том числе достаточно крупных (тут рекордсмены японцы и американцы, а третьим выходным чаще всего становится среда, которую у нас в народе принято называть «маленькой пятницей»), пока ни одно государство не решило узаконить такой график работы в общенациональном масштабе. Слишком дорогое удовольствие. У миллионов россиян, кстати, уже есть опыт четырехдневной рабочей недели или частичной занятости, и он им точно не нравится. Спросите об этом рабочих российских автозаводов. Работодатели в России ради экономии зарплат принудительно переводят людей на неполную занятость, а потом Минтруда и Росстат рассказывают нам о рекордно низкой официальной безработице в стране. Разумеется, государство и частные работодатели обязаны создавать людям достойные условия труда в рамках действующих законов. Разумеется, чрезмерная эксплуатация людей ухудшает результаты их работы. Есть исследования, согласно которым, например, оптимальное время эффективного, с точки зрения трудовых подвигов, пребывания офисных работников даже в самом комфортном офисе составляет 6 часов в сутки. А не 8,10 или 12. Но обсуждать четырехдневую рабочую неделю в нынешней российской экономической ситуации — примерно то же самое, что сидя, на печи, мечтать, что она вдруг сама станет космическим кораблем и воспарит в небеса. В России в 2018 году при номинальном росте зарплат почти на 10% реальные доходы населения все равно упали и продолжают падать шестой год подряд. Даже наличие постоянной работы для миллионов россиян – это существование на грани выживания. При этом до сих пор каждый из нас в повседневной жизни сталкивается с людьми, которые проводят рабочее время точь-в-точь по известной советской присказке: «Государство делает вид, что платит нам зарплату, мы делаем вид, что работаем». Массовые увольнения медперсонала из-за нищенских окладов, сохраняющиеся задолженности по зарплатам, порядка 20% трудоспособного населения, находящегося на теневом рынке труда — вот о чем должно думать государство. Можно сделать хоть семь пятниц на неделе или семь воскресений, но если людям не на что жить, они все равно будут вынуждены думать о том, как заработать. Или отнять и украсть. Несмотря на сохранение множества льгот для разных категорий граждан, Россия пока не сильно похожа на социальное государство прежде всего потому, что не обеспечивает большинству работающих россиян достойные доходы и условия труда. При этом давно узаконенная в России 40-часовая рабочая неделя сама по себе не так уж обременительна и (чисто арифметически) вполне соответствует стандартам самых развитых стран мира. Просто дело не в количестве часов, которые вы проводите на работе. Дело в том, как вы их проводите и сколько вам за это платят. Пока мы пока слишком бедны, чтобы позволить себе работать меньше.
«Что бы такого съесть, чтоб похудеть?» — этот мем, пожалуй, лучше всего характеризует обсуждения о переходе на четырехдневную рабочую неделю. Только главная проблема рынка труда в России не в том, как меньше работать, а в том, как работать лучше и больше зарабатывать. И производительность труда даже при нынешней неделе в России такая низкая, а государство такое забюрократизированное, что хоть следуй заветам Джека Ма, назвавшего шестидневку по 12 часов благословением.
Не заработали: Россия не готова к третьему выходному 