В своих последующих решениях Суд подтвердил эту позицию, когда он постановил: &quot; право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья... само по себе не может толковаться в качестве материального права, и оно содержит обязательство законодательных органов обеспечивать материальные права в определенных сферах физического и психического здоровья &quot; .
宪法法院的后来的若干裁决中重申了这一立场，指出： &quot; 享有能达到的最高的体质和心理健康标准的权利.本身不能解释为一种实质性权利，其中所含的义务要求立法部门确保在身心健康的某些领域内享有实质性权利。