Néanmoins, qui nous garantit que les êtres humains — conduits par leurs instincts et leurs passions, et par cette énergie profonde qui les mène autant aux gestes les plus nobles que parfois aux atrocités les plus sinistres — ne s &apos; affronteront pas, avec la férocité finale que leur offrent les capacités techniques actuelles, au cours des prochains mille ans?
Но кто может дать гарантии того, что люди в силу своих инстинктов и эмоций, а также в силу глубоко укоренившейся энергии, которая столь часто вдохновляет их как на самые благородные деяния, так и на самые чудовищные зверства, не столкнутся в какой-то момент в предстоящую тысячу лет с высшим проявлением жестокости, которая стала возможной благодаря современному техническому потенциалу?