En lo que se refiere a las alegaciones de los autores según las cuales el último acto de instrucción lleva la fecha de 29 de septiembre de 1997, lo cual les concedería una interrupción del período de prescripción, el Estado Parte considera que se trata de una &quot; interpretación perniciosa &quot; del artículo 7 del Código de Procedimiento Penal: el acto de incoar la causa no fue un acto de instrucción, pues no tuvo lugar ante una instancia competente.
Что же касается утверждений авторов, согласно которым последний акт о следственных действиях датирован 29 сентября 1997 года, что обеспечивает им приостановку течения срока давности, то государство-участник считает, что речь идет о &quot; недобросовестном толковании &quot; статьи 7 Уголовно-процессуального кодекса: привлечение к ответственности не является следственным действием, поскольку ходатайство о первом не было подано в компетентный суд.