Ante estas condiciones, puedo preguntar razonablemente: ¿Cómo puede la comunidad internacional esperar que se repliegue el extremismo o que bajen las oleadas de la violencia? ¿Cómo podemos nosotros y todas las fuerzas de moderación y paz de nuestra región intervenir enérgicamente y convencer a nuestra opinión pública de que hay esperanza en el horizonte, o de que la opción del diálogo, la negociación y la legitimidad internacional -- que es nuestra elección estratégica y el camino que defendemos sin cesar y que nunca abandonaremos -- será fructífera y tiene posibilidades reales de éxito?
Перечислив такие условия, я могу со всеми основаниями спросить: как международное сообщество может надеяться на то, что экстремизм ослабнет, а волна насилия спадет? Как мы вместе со всеми умеренными и миролюбивыми силами в нашем регионе можем вмешаться и убедить наше общественное мнение в том, что есть надежда на более светлое будущее? Или есть надежда на то, что путь диалога, переговоров и международной законности, -- которые являются нашим стратегическим выбором и дорогой, за которую мы неустанно ратуем и от которой никогда не откажемся, -- будет плодотворным, и у нас есть реальный шанс на успех?