El Comité reitera su recomendación (A/53/44, párr. 144) de que el Estado Parte considere la posibilidad de incorporar a su legislación penal una definición de la tortura que se ajuste rigurosamente a lo dispuesto en el artículo 1 de la Convención, haciendo una distinción entre los actos de tortura cometidos por un funcionario público u otra persona que actúe en el ejercicio de funciones públicas, por instigación o con el consentimiento o aquiescencia tácito o expreso de tal persona y los actos de violencia en sentido lato cometidos por agentes no estatales, y de hacer de la tortura un delito imprescriptible.
Комитет повторяет свою рекомендацию (А/53/44, пункт 144), согласно которой государству-участнику следует предусмотреть включение в свое уголовное законодательство определения пытки в строгом соответствии со статьей 1 Конвенции, проведя разграничение между актами пыток, которые совершаются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, с их ведома или молчаливого согласия и актами насилия в широком смысле, совершаемыми негосударственными субъектами, и обеспечить неприменимость к такому преступлению срока давности.