El propio Estado Parte había reconocido que la práctica de las apelaciones extraordinarias por parte del fiscal general conducía a la inseguridad judicial y que, por estas razones, abolió la posibilidad de esas apelaciones en 2003.
Само государство-участник признало, что практика чрезвычайных апелляций со стороны Генерального прокурора приводила к правовой неопределенности и по этим причинам возможность таких апелляций была упразднена в 2003 году.