La Comisión confirmó que el párrafo 3) regulaba la definición de la forma del acuerdo de arbitraje y que la cuestión de si las partes llegaban efectivamente a un acuerdo para someter una controversia a arbitraje era una cuestión sustantiva que debiera dejarse en manos del derecho interno.
Комиссия подтвердила, что пункт 3 касается только определения формы арбитражного соглашения и что вопрос о том, было ли соглашение об арбитраже фактически достигнуто сторонами, представляет собой материально-правовой вопрос, который должен быть оставлен на урегулирование на основании национального законодательства.