Tuvimos que hacernos una pregunta incómoda: ¿cuán eficaces resultan nuestras voces de moderación y reconciliación para contrarrestar los discursos de odio y desconfianza?
Мы задали себе &lt; &lt; неудобный &gt; &gt; вопрос: насколько эффективны наши призывы к сдержанности и примирению, когда речь идет о противодействии проявлениям ненависти и недоверию?