Mais, même ainsi, elle ne peut jamais se justifier entièrement, et la culpabilité sans nom, obsédante sur laquelle Primo Levi a écrit de manière si émouvante s’ensuit invariablement.
Но, даже в этом случае, равнодушие невозможно полностью оправдать, и, рано или поздно, возникает безымянное, неотступное чувство вины, о котором так ярко писал &#160;Примо Леви.