En effet, comme Goebbels, Sourkov a très bien compris que lorsque la vie publique et l'expression privée peuvent être transformées en un théâtre, il n'y a plus aucune différence entre la représentation et la réalité.
Подобно Геббельсу, Сурков понимает, что когда общественная жизнь и выражение личной позиции превращаются в театр, нет никакой разницы между постановкой и реальностью.