Mais la vision du pape est confrontée à une Europe de l'Ouest qu'il perçoit comme de plus en plus païenne, hédoniste et insensible à son message revivaliste.
Но такое видение Папы римского вступает в противоречие с Западной Европой, которую он начинает воспринимать как все более атеистическую, гедонистическую и не отвечающую на его призыв к возрождению.