Bien que Zhao ne fut pas un visionnaire, ni un Vaclav Havel ni un Lech Walesa, et pas même anti-communiste, son programme au milieu des années 1980 s’adressait au monde économique, politique, culturel, médiatique et social et il mena à l’une des périodes les plus riches et les plus ouvertes sur le plan intellectuel de l’histoire chinoise.
И хотя Чжао не был провидцем, Вацлавом Гавелом, Лехом Валенсой или даже антикоммунистом, его реформы в середине 1980-х затронули экономику, политику, культуру, СМИ и общество, и этот период стал одним из самых открытых и интеллектуально богатых в истории Китая.