La question du remords ne s’est pas posée, parce que Megrahi n’a jamais avoué sa culpabilité et qu’il n’a renoncé à un recours en appel qu’à la veille de sa libération.
Вопрос о раскаянии не возник, поскольку Меграхи никогда не признавал своей вины и не подавал апелляции против своего обвинения как раз перед своим освобождением.