Mais sans décider de l'issue de ce problème philosophique, nous pouvons nous poser la question suivante : quel élément de nos « communautés imaginées » persuade les gens d'accepter qu'ils sont libres sous un régime démocratique, même si leur volonté est neutralisée sur des questions importantes ?
Но не решая эту философскую проблему, мы можем спросить: какая особенность наших «воображаемых сообществ» убеждает людей признавать, что они свободны в демократическом режиме, даже когда не считаются с их мнением в важных вопросах?