Mais, pour un pays qui ne croit pas beaucoup à la dissuasion lorsqu’il est question de menaces nucléaires existentielles, s’appuyer sur ce principe constituerait un pari nouveau, et inconfortable.
Но для страны, которая мало верит в устрашение, когда речь идет о ядерных угрозах, надежда на устрашение означала бы новый неудобный выбор.