Au lieu de cela, la vie de Zhao fut maintenue en suspens, assignée en résidence surveillée, si commodément oubliée comme une sorte de célébrité en cryogénie, gelée, sans aucun espoir de résurrection.
Вместо этого, Чжао позволили остаться под домашним арестом в атмосфере подозрительной враждебности, о нем удобно забыли, как о какой-то криогенно замороженной знаменитости, не имеющей никакой надежды на возвращение к нормальной жизни.