Ma génération a été forgée par les manifestations et les matraquages de la police, par les espoirs qu’ont fait naître le Printemps de Prague et le mouvement étudiant polonais de mars, par les événements de mai à Paris et par les prémices de la démocratie russe révélés dans les premiers livres de Sakharov et de Soljenitsyne.
Мое поколение воспитывалось митингами и дубинками полицейских, надеждами, вызванными не только Пражской весной, но и Польским студенческим движением того марта, майскими событиями в Париже и первыми знаками российской демократии, обозначенными в ранних книгах Сахарова и Солженицына.