Israël est devenu post-moderne, produisant de nouvelles – et parfois étonnantes – synergies dans sa sensibilité high-tech avant-gardiste, ses identités religieuses et toujours plus orthodoxes, et sa vision globalement ethno-nationaliste.
Израиль стал постмодернистским, порождая новое ‑ и иногда поразительное ‑ взаимодействие между своей авангардной высокотехнологичной восприимчивостью, своей светской и все более ортодоксальной религиозной идентичностью и своим общим этнонационалистическим мировоззрением.