Il lança alors presque immédiatement une autre campagne pour supprimer la « contre-révolution », blâmant les provinces quand « elles se montraient trop indulgentes et ne tuaient pas suffisamment ».
Почти тотчас же он начал новую кампанию по подавлению «контрреволюционеров», выражая недовольство по поводу «снисходительности и недостаточного количества убийств» в одной из провинций