Et maintenant, en tant que président, le fruste instinct de Ianoukovitch le pousse à traiter la loi et la constitution comme les percevait Karl Marx : comme un mélange de sentimentalité, de superstition et de rationalisation inconsciente des intérêts privés.
Теперь, в качестве президента, грубый инстинкт Януковича состоит в том, чтобы рассматривать закон и конституцию, как Карл Маркс: в виде смеси сентиментальности, суеверия и бессознательной рационализации частных интересов.