Il est peu probable que ses partisans russes se rendent à une telle projection cinématographique, et encore moins qu’ils se laissent influencer par l’œuvre, tandis que ce fragile semblant de liberté de l’expression russe pourrait bien persuader les étrangers qu’il resterait une certaine part de libéralisme dans la démocratie autoritaire de Poutine – jusqu’à ce qu’encore une fois cette illusion vole en éclats.
Его последователям в России вряд ли удастся увидеть арт фильмы, не говоря уже о том, чтобы они как то на них повлияли, но и эта щепка русского свободного выражения может убедить иностранцев, что в авторитарной демократии Путина остались еще некоторые проблески либерализма, по крайней мере до того, как и эти надежды станут разрушенной иллюзией.