La première question que tout réformateur russe potentiel devra poser de nos jours (et que nous n’avons pas posée lors de la Perestroïka sous M. Gorbatchev) est : la société est-elle prête à endurer les maux passagers qu’impliquent les réformes et dans quelle mesure est-elle prête à endurer ces maux ?
Первый вопрос, который в настоящее время должен задать каждый потенциальный российский реформатор (и который мы не задавали во время перестройки Горбачева) заключается в следующем, готово ли общество выдержать краткосрочную боль реформ, и насколько охотно оно готово выдержать эту боль?