Il y a quinze ans, dans mon livre La fin de l’histoire et le dernier homme ( The End of History and the Last Man ), j’affirmais que si une société voulait être moderne, elle n’avait d’autres possibilités que l’économie de marché et le système politique démocratique.
Пятнадцать лет назад в своей книге «Конец истории и последний человек» я высказал мнение о том, что если общество хочет идти в ногу со временем, то не существует альтернативы рыночной экономике и демократической политической системе.