Une question me taraude : comment ces trois hommes au passé et aux trajectoires si différents - Khrouchtchev, un paysan russe devenu prolétaire puis premier secrétaire du parti communiste soviétique, Király, un soldat Magyar de la vieille Europe, ancré dans ses traditions aristocratiques et Kolakowski, un gentleman érudit de Varsovie, plus enclin aux hérésies jansénistes qu’à la logique perverse de la dialectique léniniste - comment ces trois hommes, donc, ont-ils pu finalement contribuer au même dessein : la résurrection des libertés en Europe.
Удивительно для меня то, как эти трое мужчин с такими различным прошлым и столь различными судьбами – Хрущев, русский крестьянин, ставший сначала пролетарием, а затем Генеральным Секретарем Советской Коммунистической Партии; Кирай, Мадьярский солдат Старого Европейского Света, воспитанный в а��истократических традициях; и Колаковски, ученый джентльмен из Варшавы, более расположенный к ереси Янсенизма, нежели чем к извращенной логике ленинской диалектики – могли в конечном счете способствовать одной цели: восстановлению свободы в Европе.