Il y a douze ans, pendant et après la réunification, la question était de savoir si le colosse allemand n'allait pas tenter d'établir son hégémonie économique et ensuite politique à travers le continent.
Двенадцать лет назад, во время и после воссоединения, стоял вопрос о том, не появится ли у Германского колосса соблазн установить вначале экономическую, а затем и политическую гегемонию над континентом.