N’étant ni un ancien du KGB, ni un ancien militaire, on peut penser que sa conception de l’État de droit n’est pas entièrement influencée par un amour cynique du pouvoir.
Его не-КГБэшное, невоенное происхождение предполагает, что его концепция власти закона, возможно, не полностью сформирована под влиянием циничной любви к власти.