Il est toutefois clair qu’une voix européenne unique au sein des institutions multilatérales internationales paraît plus irréaliste que jamais : qui le souhaite, à l’exception possible des plus petits États membres ?
Конечно же, единый европейский голос в главных много��торонних организациях кажется более нереалистичным, чем когда-либо: кто его хочет, за исключением, возможно, небольших членов ЕС?