L’incroyable abondance de données relatives aux génomes et à la génétique des populations au XXIe siècle est non seulement venue appuyer davantage ma théorie vieille de 42 ans, mais elle a également ouvert d’importants nouveaux domaines de recherche.
Взрыв данных в области генома и популяционной генетики в двадцать первом веке не только одолжили новую поддержку моей 42-летней теории, они также обнаружили новые широкие области исследования.