Je ne puis aujourd’hui encore réaliser comment elle parvint à poursuivre ce vain espoir de libération à une époque où nul ne pouvait l’imaginer, pas même Gorbatchev.
Я до сих пор в изумлении качаю головой, думая о том, как она смогла разглядеть отвергаемую всеми надежду на освобождение, когда даже Горбачев не мог себе этого вообразить.