Mais à ce moment là, même le chancelier, un civil, avait fixé des objectifs extravagants à la guerre, ce qui enlevait tout espoir d'une paix négociée.
Но к тому времени даже гражданский канцлер принял решение об экстравагантных военных целях, которые сделали иллюзорными надежды на мирный договор.