Usant avec lourdeur de métaphores liées à la Shoah pour qualifier la menace iranienne, il apparaît davantage comme le chef d’un ghetto juif sur le point d’être anéanti par une mafia violente que comme le Premier ministre de pays le plus puissant du Moyen-Orient.
В своем вульгарном использования метафор Холокоста для того, чтобы изобразить иранскую угрозу, он больше походит на принципа еврейского гетто, который скоро будет подавлен волнующей толпой, чем премьер-министра самой могущественной страны на Ближнем Востоке.