Le contexte de son introduction fut une décennie de divisions internationales écourantes dans les années 90 pour déterminer la manière de réagir face à l’atrocité des massacres de masse, avec l’ensemble du Nord globalement partisan d’une « intervention humanitaire », le Sud se ralliant au bon vieux principe de non-ingérence dans les affaires intérieures d’un état, et aucun consensus en vue.
Основанием для его введения было десятилетие болезненных международных разногласий 1990-х годов относительно того, как реагировать на преступления массовых убийств, с глобальным Севером с одной стороны и большой поддержкой «гуманитарной интервенции», и Югом, объединяющимся в старом призыве невмешательства во внутренние дела государств, без какого-либо консенсуса на горизонте.