Mais la question de l’enrichissement est devenue un symbole si fort de souveraineté nationale qu’aucun gouvernement iranien, pas seulement le régime actuel d’Achmadinejad, ne reviendra sur ses positions.
Но вопрос обогащения оказался раздут до такой степени, что превратился в символ национального суверенитета в Иране, и теперь ни одно правительство, а не только нынешняя администрация Ахмадинежада, не сможет отступить от него.