Ce n'était plus San Ernesto de la Izquierda, le saint, ou plutôt le talisman qui nous avait libéré de l'injustice ; il devenait le porte-drapeau de l'insignifiance dans une culture de masse à l'échelle de la planète - le symbole du consumérisme lié à la mode, à la musique et aux drogues.
Он перестал быть Сан Эрнесто де ла Изкуэрда - святым или талисманом, избавившим нас от несправедливости. Вместо этого он возвысился как символ тривиальности в глобальной массовой культуре, связанный с потребительскими вкусами в области моды, музыки и наркотиков.