Nous ne sommes pas encore en mesure de saisir l’ampleur de ses implications, mais elle transforme de manière radicale la nature du pouvoir au vingt-et-unième siècle dans lequel les états existent dans un environnement que même les autorités ne peuvent contrôler comme elles ont pu le faire par le passé.
Мы еще не можем в полной мере осознать ее последствия, однако она в корне меняет характер власти в двадцать первом веке, где все государства существуют в среде, которую, в отличие от былых времен, не может контролировать полностью даже самая мощная власть.