C’est l’indifférence officielle, cependant, qui est véritablement impardonnable, peut-être parce que les responsables indifférents ne se sentent jamais coupables de ce sur quoi Levi a écrit.
Однако именно равнодушие чиновников является по-настоящему непростительным, возможно потому, что равнодушные чиновники никогда не чувствуют вины, о которой писал Леви.