La réponse semble tourner autour de la place centrale que la civilisation européenne a attribué à la personne humaine depuis qu'elle a mélangé les coutumes barbares au christianisme.
Ответ, кажется, кроется в той центральной позиции, которой европейская цивилизация наделила человека со времен, когда варварские традиции перемешались с христианством.