Il promettait une approche plus réaliste et mesurée que l’infortuné traité constitutionnel qu’il remplaçait. Nombre de ses partisans espéraient qu’un des principaux traits de son prédécesseur – la notion de « patriotisme constitutionnel » – n’avait pas disparu.
Оно обещало более реалистичное и разумное развитие, чем злополучное конституционное соглашение, которое оно сменило, а многие из его сторонников также надеялись на то, что главная особенность предшественника соглашения - понятие «конституционный патриотизм» - была еще жива.