La reconnaissance de Rubin de la complexité du monde et de l'incompréhension qui l'entoure, un monde dans beaucoup d'événements inattendus et surprenants se produisent (et dans lequel nous ne pouvons pas tout simplement consulter une carte dessinée par John Maynard Keynes ou Milton Friedman ou tout autre expert néo-conservateur), semble avoir constitué son arme secrète la plus puissante.
Признание Рубиным того, что мир сложен и непонятен, и что в нем происходит много неожиданных и удивительных вещей (когда просто невозможно воспользоваться путеводителем, составленным Джоном Мейнардом Кейнсом, Мильтоном Фридманом, или каким-нибудь ученым неоконсерватором), кажется, и было его самым мощным секретным оружием.