Pour certains, cela rappelle ce qui s’est passé en Russie où l’autorité de la loi – la législation sur les faillites, en particulier – a été utilisée en tant que mécanisme légal pour remplacer un groupe de propriétaires par un autre.
Для некоторых из нас все это напоминает то, что произошло в России, где верховенство закона ‑ законодательство о банкротстве, в частности, ‑ было использовано в качестве правового механизма для замены одной группы владельцев на другую.