La popularité de Chen auprès de ses alliés politiques, dont la ferveur confinait parfois au fondamentalisme, a transformé un personnage aux profonds instincts démocratiques en cas d'école qui considère le pouvoir et ses prérogatives comme lui revenant de droit.
Популярность Чэня среди его партийных приверженцев, чье рвение часто граничило с фундаментализмом, превратила его из человека с глубокой демократической интуицией в типичный пример человека, который считает власть и ее прерогативы своими по праву.