Khamenei peut donc se présenter comme un défenseur des religieux, ce qui, compte tenu du doute qui entoure ses qualifications religieuses depuis sa prise de pouvoir il y a 21 ans, renforce sa position.
Так Хаменеи может позиционировать себя как защитника духовенства, которое, при широко распространённых сомнениях в его духовных полномочиях с тех пор, как он принял власть 21 год назад, может усилить его позиции.