J'étais, en fait, plus soucieux de la ``zone de gris'' dans laquelle j'ai vu comme une sorte d'arc-en-ciel de la vérité, qui me permit d'atteindre les caractéristiques individuelles au-delà de la noirceur indifférenciée, et ainsi d'introduire dans l'apparente uniformité des situations extrêmes des nuances troublantes.
Фактически, я всегда проявлял больший интерес к «серой зоне», в которой видел некую радужную зону истины, что позволяло мне искать индивидуальные черты за пределами однородной темноты и таким образом вносить тревожные нюансы в видимое однообразие чрезвычайной ситуации.