Tandis que la répression qui suivit ces semaines grisantes de liberté d’expression et de réunion atteignait son summum apocalyptique lors de la nuit du 3 au 4 juin, Zhao disparut, avalé par le trou de mémoire du Parti où tant d’autres dirigeants avaient fini depuis la « libération socialiste » de la Chine.
Как только ужесточение мер после опрометчивых недель свободного выражения взглядов достигло апокалипсической точки в ночь с 3 на 4 июня, Чжао засосало в дыру партийного забвения, в которой также, начиная с момента “социалистического освобождения” Китая, исчезли многие другие партийные лидеры.