Selon le même principe, il serait possible d’avancer que l’Allemagne avait ses propres « inquiétudes sécuritaires et discours » au moment de la crise de Munich de 1938.
Аналогично можно было бы заявить, что у Германии были собственные «опасения по вопросам безопасности и версии событий» во время Мюнхенского кризиса в 1938 году.