Quarante-huit heures après que les premiers Allemands aient grimpé au sommet du Mur, je me trouvais par une nuit glaciale avec plusieurs milliers de Berlinois de l’Ouest dans le no man’s land boueux qu’était alors Potsdamer Platz, au cœur du Berlin d’avant-guerre.
Спустя сорок восемь часов после того, как первые жители Германии забрались на Берлинскую стену, я стоял морозной ночью с несколькими тысячами жителей Западного Берлина в грязной нейтральной зоне, которая была Потсдамской площадью в сердце довоенного Берлина.