La voix de Friedman était une bouffée d’air frais de scepticisme, à une époque où le point de vue dominant était une sorte de pseudo-socialisme suffisant qui ne reconnaissait pas l’étonnante capacité des marchés à atteindre des objectifs souhaitables.
Голос Фридмана был скептическим глотком свежего воздуха в то время, когда правящая точка зрения была, своего рода, самодовольным псевдосоциализмом, который не признавал поразительную энергию рынков в стремлении достичь желаемых целей.