Et pourtant, cet engouement européen pour un homme politique noir américain a quelque chose d’étrange, car nous savons tous qu’un président ou un premier ministre noir (sans parler de quelqu’un dont le second prénom est Hussein) sont encore inconcevables en Europe.
И, всё же, есть что-то странное в европейской мании по чернокожему американскому политику, хотя все мы знаем, что чернокожий президент или премьер-министр в Европе (тем более, если его второе имя – Хуссейн) – это до сих пор что-то невообразимое.