Après avoir entendu, plusieurs mois durant, le discours de guerre d’Israël (et des Etats-Unis, dans une certaine mesure), le régime a fini par exprimer sa propre menace grandiloquente, par principe et pour défendre la fierté d’un régime qui se considère l’héritier de la glorieuse tradition impériale de la Perse.
За долгие месяцы выслушиваний израильских (и, в некоторой степени, американских) воинственных речей Иран начал проявлять собственную угрожающую напыщенность для того, чтобы защитить гордость режима, который считает себя наследником высоких имперских традиций Персии.