Il reflétait et encourageait une tendance d'une partie importante de ce qui avait son peuple : voir en Hitler, l'homme nouveau choisi par la providence, le sauveur d'une Allemagne défaite par la trahison.
В очередной раз, отражая настроения и поддерживая большой сегмент того, что некогда было его народом, он видел в Гитлере нового человека, избранного судьбой, спасителя Германии, которую победило предательство.