Le vrai contexte de l’époque n’était pas celui d’un “complot anarchique” visant à déstabiliser les empires, mais la montée de nationalismes exacerbés, associés à l’instinct suicidaire d’un ordre décadent et au mécanisme fatal de la logique des “alliances secrètes.”
Широкой картиной тогда был не “анархистский заговор” с целью дестабилизировать империи, а подъем яростного национализма наряду с убийственным инстинктом разрушения порядка и рокового механизма логики “секретных союзов”.