L’Ouest est-il un concept qui se définit avant tout par sa culture politique – c’est à dire ses droits de l’homme et sa démocratie – par sa dimension culturelle, y compris religieuse, ou tout simplement par sa participation diplomatique et stratégique, face à l’émergence de nouvelles puissances?
Концепция Запада, прежде всего, определяется своей политической культурой, т.е. демократией и правами человека, своими культурными устоями, в том числе религией, или только своим дипломатическим и стратегическим направлением, т.е. противостоянием появлению новых центров силы?