Mais aucune autre idéologie ne fut proposée, et la crise, la lente pourriture du système qui apparu clairement durant l’époque de la stagnation sous la direction de Léonide Brejnev, entamée par le discours de Khrouchtchev, durant encore 30 ans, jusqu’à ce que Michael Gorbatchev se lança dans les réformes.
Но никто не предложил другой идеологии, и кризис – медленное разложение системы, ставшее очевидным во время эпохи застоя при правлении Леонида Брежнева, – начавшийся с речи Хрущева, продолжался еще 30 лет до тех пор, пока Михаил Горбачев не принял свою мантию реформ.