Des milliers de ses concitoyens avaient écrit des lettres demandant sa libération, à un moment où faire preuve de solidarité avec le dissident le plus connu de Tchécoslovaquie constituait un acte manifeste et risqué de désobéissance civile.
Тысячи его соотечественников писали письма, ходатайствуя о его освобождении в то время, когда заявление о солидарности с самым известным диссидентом Чехословакии было недвусмысленным и опасным актом гражданского неповиновения.