Seuls Soljenitsyne et Andrei Sakharov auraient pu exercer l’autorité morale de Lech Walesa et Václav Havel – mais Sakharov n’était plus au moment de la chute du communisme, et les idées de Soljenitsyne étaient trop conservatrices, trop liées au nationalisme russe, pour qu’il devienne un symbole de démocratie dans une Union soviétique multinationale.
Только Солженицына и Андрея Сахарова можно было сравнить по степени морального авторитета с Лехом Валенсой и Вацлавом Гавелом, однако Сахаров уже умер ко времени падения коммунизма, идеи Солженицына были слишком консервативны, а люди слишком устали от русского национализма, чтобы он смог стать новым символом демократии в многонациональном Советском Союзе.