Forcé de compter avec sa propre vulnérabilité, l'isolation, tout ce que l'on a perdu (y compris semble-t-il sa propre cause), on apprend à observer bien plus attentivement l'âme humaine - la sienne et celle de ses geôliers.
Вынужденные считаться с собственной уязвимостью, изоляцией и потерями (и, казалось бы, безнадежным делом), вы учитесь тщательнее вглядываться в человеческое сердце – ваше и ваших тюремщиков.