À la différence de l’ancien Moyen-Orient, dont le destin était déterminé par les puissances occidentales dominantes (Royaume-Uni et France à l’issue de la Première Guerre mondiale, puis États-Unis à partir des années 1940 et jusqu’à aujourd’hui), ce nouveau Moyen-Orient ne dispose d’aucune hégémonie extérieure susceptible de le stabiliser.
В отличие от старого Ближнего Востока, чья судьба определялась доминирующими западными державами (Соединенным Королевством и Францией после первой мировой войны и Соединенными Штатами с 1940-х и до недавнего времени), у него нет внешнего гегемона, который стабилизировал бы обстановку.