L’explication la plus intrigante de la longue paix – mais, selon moi, la plus convaincante, même si beaucoup ne sont pas du même avis – voudrait que depuis la fin de la Seconde Guerre mondiale, les valeurs des décideurs politiques des grandes puissances se soient radicalement transformées.
Самым интригующим объяснением «Продолжительного мира» ‑ и, я думаю, самым убедительным, хотя многие могут не согласиться ‑ является то, что после окончания второй мировой войны у политиков ведущих держав произошло фундаментальное нормативное смещение.