Ce moment décisif a révélé un clivage profond entre les jeunes, les généraux israéliens naturellement sûrs d'eux, pleins de rancœur envers l'attitude de «&#160;soumission&#160;» de l'ancienne génération, et les politiciens issus de la Diaspora qui, hantés par le souvenir de l'Holocauste et existentiellement craintifs de l'isolement international, ont résisté à rompre avec l'ancienne politique du sionisme diplomatique.
Это перепутье создало серьезное расслоение между молодыми и уверенными генералами, родившимися в Израиле и с презрением относившимися к «покорному» отношению старшего поколения, и рожденными в диаспорах политиками, которых преследовали воспоминания о Холокосте и экзистенциальный страх международной изоляции и которые противостояли стремлению прервать старую политику дипломатического сионизма.