Le rêve du progrès du monde masquait une farce qui affecta au delà d’une simple vie, comme dans l’histoire de Cervantès, mais aussi toute une armée mensongère de bouffons qui se prenaient pour des missionnaires.
Мечта сделать мир лучше скрывала за собой фарс, который повлиял не только на одну жизнь, как в истории Сервантеса, и не только на вводящую в заблуждение армию шутов, которых считали миссионерами.