Pero no se ofreció otra ideología, y la crisis -la lenta descomposición del sistema que se hizo evidente durante la era de estancamiento bajo Leonid Brezhnev- que empezó con el discurso de Khrushchev duró otros treinta años hasta que Mikhail Gorbachev adoptó el manto del cambio.
Но никто не предложил другой идеологии, и кризис – медленное разложение системы, ставшее очевидным во время эпохи застоя при правлении Леонида Брежнева, – начавшийся с речи Хрущева, продолжался еще 30 лет до тех пор, пока Михаил Горбачев не принял свою мантию реформ.