En un discurso en Königsberg ese mes de marzo, se burló diciendo: “Sólo puedo esperar y anhelar que el otro mundo que ha manifestado una compasión tan profunda por estos criminales sea lo suficientemente generoso como para transformar esta piedad en una ayuda práctica.
В своей мартовской речи в Кёнигсберге он издевался: «Я могу только надеяться и ожидать, что остальной мир, который проявил такое глубокое сочувствие к этим преступникам, будет достаточно щедрым, чтобы превратить эту жалость в реальную помощь.