Polonia de inmediato asoció la idea con el Corredor de Danzig (Gdansk) de antes de la guerra y la interpretó como una intrusión en la soberanía polaca.
Польша тут же связала эту идею с довоенным данцигским (гданьским) коридором и интерпретировала это как посягательство на территориальный суверенитет Польши.