Al usar un lenguaje opaco y enrevesado, los únicos extraños -periodistas, políticos y académicos- que serían capaces de entender lo que el banco central estaba diciendo serían aquellos que habían estudiado cuidadosamente las cuestiones y el idioma.
При использовании непонятного и замысловатого диалекта, единственными посторонними – репортеры, политики и ученые – которые будут в состоянии понять то, что говорит центральный банк, будут те, кто тщательно изучил проблемы и язык.