Había llegado, como él mismo lo dijo, “al fin de la Tierra” (la Knesset en Jerusalén), y al hacerlo transformó la política de la región más allá de todo reconocimiento.
Он, по его собственным словам, отправился на «край света» (Кнессет в Иерусалиме) и, сделав это, преобразил политику региона до неузнаваемости.