Desde luego, al final de la guerra millones de personas estaban demasiado hambrientas y exhaustas para hacer algo más que permanecer vivas, pero, al mismo tiempo, una ola de idealismo, una sensación de determinación colectiva de construir un mundo más igual, pacífico y seguro, barrió las ruinas.
Без сомнения, миллионы людей в конце войны были слишком голодны и истощены, чтобы сделать что-нибудь далеко за пределами того, чтобы остаться в живых. Но, в то же время, волна идеализма прокатилась по обломкам, в виде коллективного чувства решимости, построить мир более справедливый, мирный и безопасный.