Lo que más recuerdo son los cientos de fotografías en blanco y negro de prisioneros y víctimas que cubrían cada centímetro de las paredes –un montaje fantasmal de sufrimiento humano que me acosa hasta el día de hoy-.
В основном мне запомнились сотни черно-белых фотографий заключенных и жертв, которые покрывали каждый дюйм на стенах – страшный калейдоскоп человеческих страданий, который не дает мне покоя и сегодня.