Frustrado, volvió la mirada hacia una Europa Oriental (particularmente la Polonia católica) que parecía menos corrompida por el materialismo capitalista, urgiendo a los pueblos de la región a que sirvieran de "reservas espirituales" de la Europa cristiana.
Испытав от этого сильное огорчение, он обратился к Восточной Европе - в особенности к католической Польше - которая, по-видимому, была в меньшей степени затронута капиталистическим материализмом, - побуждая живущих в этом регионе людей служить в качестве духовного «резервуара» христианской Европы.