Fue Sharon el que notó un cambio profundo en la opinión israelí y actuó en consecuencia, pero Sharon fue el mensajero, no el mensaje.
Именно Шарон первым почувствовал изменение настроений в Израиле и смог воспользоваться этим. Но Шарон был выразителем общей идеи, а не самой идеей.