Su lema –&quot;A enriquecerse y a callar&quot;– recuerda a las prioridades de Guizot en la Francia de mediados del siglo XIX, aun cuando esté &quot;sazonado&quot; con un intenso sabor a orgullo imperial.
Его девиз “богатей и молчи” звучит как приоритеты Гизо в середине девятнадцатого века во Франции, даже если он и &quot;приправлен&quot; сильным налетом имперской гордости.