Maalouf abriga la esperanza de que algún día pueda considerar todo el Oriente Medio su patria y de que su nieto considere ese libro un recuerdo extraño de una época en la que se debían exponer esos argumentos.
Маалуф надеется, что однажды он сможет весь Ближний Восток назвать своей родиной, и что его внук посчитает его книгу странным напоминанием о времени, когда эти вопросы нужно было поднимать.