De la misma manera, uno podría decir que Alemania tenía sus "propios temores respecto de la seguridad y sus propias narrativas" durante la crisis de Múnich de 1938.
Аналогично можно было бы заявить, что у Германии были собственные «опасения по вопросам безопасности и версии событий» во время Мюнхенского кризиса в 1938 году.