Lo que hay que preguntarse sobre todo es si podrá China liberarse de ese antiguo síndrome psicológico -que la mantuvo durante todo el siglo XX ensimismada con sentimientos enfermizos de debilidad, inseguridad y humillación- y si se dejará guiar por una nueva idea del mundo y de los antiguos enemigos.
Главный вопрос заключается в том, может ли Китай отделаться от тяги к этому старому психологическому синдрому – который держал его во власти изнурительных чувств слабости, ненадежности и унижения на протяжении всего двадцатого века – и позволить себе руководствоваться новым восприятием мира и даже своих старых врагов.