Tan bien parecía irle a Rusia, que ésta descubrió de repente que, quizá por primera vez desde los primeros tiempos de la era soviética, era un país con cierto “poder blando” de verdad.
Положение вещей выглядело столь хорошим, что Россия вдруг обнаружила, что, вероятно, впервые с начала советской эры страна фактически обрела «мягкую силу».