Cuando se aprobó esa nueva legislación sobre quiebras, nadie se quejó de que afectara al carácter sacrosanto de los contratos: en el momento en que los prestatarios contrajeron su deuda, una legislación más humana –y económicamente racional– sobre quiebras les ofrecía la oportunidad de comenzar de nuevo, en caso de que la carga del pago de la deuda llegara a ser demasiado onerosa.
Когда был принят этот новый закон о банкротстве, никто не возразил, что он противоречил принципу ненарушаемости договоров: когда заемщики взяли на себя свой долг, более гуманный ‑ и экономически рациональный ‑ закон о банкротстве давал им шанс начать новую жизнь, если бремя погашения долга становилось слишком обременительным.