La mano dura del régimen de la nomenklatura desapareció, y la visión de una nueva vida como la de las sociedades abiertas del Occidente parecía real.
Диктатура номенклатурной элиты отошла в прошлое, и мечта о новой жизни, похожей на жизнь в открытых обществах Запада, казалась реальной.