Pero, sin decidir este problema filosófico, podemos preguntar: ¿qué característica de nuestras "comunidades imaginadas" persuade a la gente a que acepte que son libres bajo un régimen democrático, incluso si se actúa en contra de su voluntad en muchos temas importantes?
Но не решая эту философскую проблему, мы можем спросить: какая особенность наших «воображаемых сообществ» убеждает людей признавать, что они свободны в демократическом режиме, даже когда не считаются с их мнением в важных вопросах?