Evidentemente nos vemos enfrentados al misterio del pensamiento ruso, que ha probado ser tan insondable para los observadores externos, tan indoblegable ante cualquier herramienta de análisis, y sobre el que tanto han escrito los eslavófilos y euroasiáticos.
Мы очевидно оказались перед тайной русского мышления, которое оказалась настолько непостижимым для других, столь неподатливым для каждого аналитического скальпеля, о которых подробно писали наши Славянофилы и Западники.