Ya durante su vida circulaban las noticias sobre el cruel método de Vlad -que no era inhabitual en aquella época- y probablemente Corvino atribuyó a su brutalidad un cariz particularmente sangriento.
Слухи о жестоком методе Влада - нисколько не необычном в то время - ходили уже при его жизни, а Корвин, вероятно, обрисовал его жестокость в особо кровавых тонах.