¿Hasta qué punto –se preguntarán– era la consecuencia inevitable de defectos profundos comunes a muchas de las sociedades y los sistemas políticos de esa región y hasta qué punto se debía a lo que los países exteriores hicieron (o dejaron de hacer)?
Они будут спрашивать, в какой степени, это было неизбежным следствием общих глубоких недостатков многих обществ региона и политических систем, и в какой степени они появились из-за того, что за пределами этих стран, предпочли делать (или не делать)?