Al final, fue el flanco oriental de la UE –las democracias supuestamente ávidas de dinero e inmaduras— el que pidió con mayor insistencia una transacción con miras a salvar la integración política, mientras que la mayoría de las antiguas democracias europeas lucharon despiadadamente por sus “intereses nacionales”.
Однако, в конце концов, именно восточный фланг Евросоюза, – предположительно, требующие денег и незрелые демократические страны – наиболее громко призывал к компромиссу во имя спасения политической интеграции, в то время как большинство старых европейских демократических стран ожесточенно сражались за свои собственные "национальные интересы".