Naturalmente, dicho ideal era un arma de dos filos: se utilizaba su ostensible fragilidad –y el papel que se les asignaba como iconos de la pureza y la ignorancia sexuales– para excluir a las mujeres de las decisiones que afectaban a su destino.
Конечно, этот идеал был обоюдоострым мечом: их мнимая хрупкость ‑ и назначенная им роль иконы сексуальной чистоты и невежества – использовалась для ограждения женщин от возможности влиять на результаты, которые определяли их собственную судьбу.