Pero los reformistas preguntan: si el Líder Supremo ni siquiera permite que la facción de Khatami tenga un periódico, ¿le habrían permitido a Khatami convertirse en presidente?
Однако реформисты тоже задаются вопросом: если верховный вождь даже не позволяет фракции Хатами иметь собственную газету, действительно ли бы он допустил, чтобы Хатами стал президентом?