Una larga vida es nuestro deseo; la juventud eterna, nuestro supuesto derecho, y el mito del cuerpo sin origen o límites, nuestra nueva religión.
Долгая жизнь становится нашим желанием, вечная молодость – нашим предполагаемым правом, а миф о теле без зарождения или ограничений – нашей новой религией.