El pueblo ruso podría sentirse horrorizado y aterrado, pero lo que al régimen ruso preocupa primordialmente es su propia supervivencia... la forma como puede utilizar el horror público en su beneficio.
Русские люди шокированы и испуганы. Но Русский режим в первую очередь занят собственным выживанием – и тем, как можно было бы использовать страх общественности для своей выгоды.