¿Qué crédito puede tener el deber de proteger cuando sabemos que, por grave que sea la situación en el Tíbet, en Xinjiang o en el norte del Cáucaso, una intervención militar contra China o Rusia siempre quedará excluida?
Каким доверием может пользоваться «обязанность защищать», если нам точно известно, что какие бы серьезные события не происходили на Тибете, в Синьдзяне или на Северном Кавказе, военные действия против Китая или России полностью недопустимы?