En el exilio, inmediatamente me identifiqué con otra capital de Dadá, la “república cósmica, que habla todas las lenguas en un dialecto universal”, como dijo Johannes Baader.
В изгнании я немедленно отождествил себя с другой столицей дадаизма, «космической республикой, которая говорит на всех языках в рамках вселенского диалекта», как выразился Иоганнес Баадер.