Los procedimientos del tribunal penal pueden entonces reducirse a una confesión de una sola masacre, y los juicios posteriores se pueden poner en carpeta para abrir el camino al castigo; a diferencia de, digamos, el juicio a Milosevic, que ya va por su cuarto año.
В таком случае уголовное дело может быть сведено к признанию единственного факта массовых убийств, поскольку дальнейшие судебные разбирательства отложены, чтобы дать возможность привести наказание в исполнение – в отличие, скажем, от суда над Милошевичем, который тянется уже четвертый год.