Era evidente que nadie la obligaría a dar la vuelta, ni tampoco a aceptar órdenes o a conformarse con la vida limitada que aparentemente su sociedad le tenía reservada.
Она не была создана для отступлений, но точно так же она не была создана и для получения приказов и довольствования ограниченной жизнью, которые, казалось, ее общество приберегло для нее.