Miles de sus compatriotas habían escrito cartas pidiendo su liberación en un momento en que mostrar solidaridad con el disidente más famoso de Checoslovaquia era un acto claro y peligroso de desobediencia civil.
Тысячи его соотечественников писали письма, ходатайствуя о его освобождении в то время, когда заявление о солидарности с самым известным диссидентом Чехословакии было недвусмысленным и опасным актом гражданского неповиновения.