Incluso considerando la intensidad de la relación política y militar de Rusia con el régimen de Bashar al-Assad en Siria, ¿realmente podría decir que una resolución colocaría sus propios intereses vitales en riesgo?
Даже учитывая тесные политические и военные отношения России с режимом Башара аль-Асада в Сирии, могла ли бы Россия действительно утверждать, что резолюция угрожает ее жизненным интересам?