Se trata de un temor que ha seguido teniendo ecos en la historia desde entonces, desde la condena de la Iglesia Católica a la imprenta de tipos móviles de Gutenberg a las quejas de la burguesía victoriana sobre las nuevas libertades de la prensa.
Это страх, который отдаётся эхом через всю историю, с тех времён, когда Католическая церковь прокляла печатный станок Гуттенберга, и до буржуев Викторианской эпохи, жалующихся на вновь обнаружившуюся свободу прессы.