La aceptación por parte de Rubin de que el mundo es un lugar complicado y poco entendido, donde muchas cosas inesperadas y sorpresivas suceden (y en el que no podemos simplemente consultar algún mapa trazado por John Maynard Keynes o Milton Friedman o algún experto neoconservador) parece haber sido la más poderosa de sus armas secretas.
Признание Рубиным того, что мир сложен и непонятен, и что в нем происходит много неожиданных и удивительных вещей (когда просто невозможно воспользоваться путеводителем, составленным Джоном Мейнардом Кейнсом, Мильтоном Фридманом, или каким-нибудь ученым неоконсерватором), кажется, и было его самым мощным секретным оружием.