Esas palabras inspiran una sonrisa triste; Leonid Brezhnev usó precisamente la misma expresión en agosto de 1968 para justificar la intervención en Checoslovaquia del Ejército Rojo encaminada a ayudar a los acosados comunistas intransigentes de allí a aplastar el movimiento reformista de la “primavera de Praga”.
От этих слов на лице появляется грустная улыбка: Леонид Брежнев использовал точно такую же фразу в августе 1968 года, чтобы оправдать вмешательство Красной Армии в Чехословакии – все для того, чтобы помочь здешним жестким коммунистам сокрушить движение Пражской весны.