Al final hasta Spassky homenajeó el genio de Fischer, aplaudiendo junto al público tras su brillante victoria en el sexto juego, como se ve en la película.
В итоге даже Спасский отдал величайшую дань уважения гению Фишера, хлопая в такт с аудиторией после вдохновленной победы Фишера в шестой партии, как это было показано в снятой кинохронике.