La reacción de los panelistas es comprensible: para un político estadounidense, el solo hecho de admitir la posibilidad de que Estados Unidos se convierta en el “número dos” equivaldría al suicidio político.
И их реакция была понятной: даже обсуждение самой возможности, что США станет «номером два», приравнивается к самоубийству карьеры американского политика.