Se los ve como la última causa pura, el “otro” enteramente inocente, para nada involucrado en su destino y aparentemente privado de voluntad o elección política.
В них видят последнее «чистое дело», совершенно невинных «других», неприкосновенных в своем несчастии и, как кажется, лишенных политической поддержки или выбора.