El lenguaje teológico que podría haber denunciado la contracción del crédito como “la consecuencia del pecado”, el castigo por el enorme despilfarro, ya no se puede utilizar.
Язык теологии, который мог бы запугивать кредитным кризисом в качестве «расплаты за грехи», возмездием за колоссальное расточительство, стал непригодным.