En el mejor de los casos, Europa debería esperar una política exterior y de seguridad "más común", aunque eso no contesta la vieja pregunta de Henry Kissinger: si se quiere hablar con "Europa", ¿a quién hay que llamar?
В лучшем случае Европа может надеяться на «более общую» внешнюю политику и политику в области безопасности, хотя при этом мы не получаем ответа на старый вопрос Генри Киссенджера: Кому вы звоните, если желаете поговорить с «Европой»?