De hecho, su caso sirve también para recordar que el de comienzos del decenio de 1950 fue el período más brutal de la “dictadura del proletariado” en la Europa oriental, período de gran entusiasmo y temores terribles que envenenó las inteligencias y las almas de todos, ya fueran creyentes devotos, oponentes feroces o espectadores apáticos.
В самом деле, его история в равной степени служит и напоминанием о том, что начало 1950-х гг. было самым жестоким периодом «диктатуры пролетариата» в Восточной Европе – время величайшего энтузиазма и ужасного страха, в равной степени отравлявших умы и сердца преданных сторонников, яростных противников и безучастных наблюдателей.