En cambio, el tema principal –y casi exclusivo– en Berlín es el de las próximas elecciones y la pregunta fundamental no es la de “¿qué se debe hacer ahora en provecho de Europa?”, sino “¿cuánto se puede esperar que acepte el pueblo de Alemania?… y, en particular, ¿cuánta honradez se puede esperar de él?”
И главным вопросом является не “Что необходимо сделать в настоящее время в интересах Европы?” Скорее, он звучит как “Сколько люди в Германии могут быть готовы принять – в частности, на веру?”