Annan mantuvo su actitud de extrema pasividad, incluso tras el accidente aéreo en que murió Habyarimana y que marcó el inicio del genocidio, con ayuda de la indiferencia de las grandes potencias (entre las que Estados Unidos no estuvo a la zaga).
Аннан сохранял крайнюю пассивность даже после того, как разбился самолет с президентом Хабьяримана на борту, что стало сигналом к началу геноцида, осуществлению которого помогло безразличие мировых держав (и не в последнюю очередь Америки).