Convirtió a Hashemi Rafsanjani, ligeramente más pragmático y que no estaba de acuerdo con ciertas políticas actuales, en la figura del "sistema" y a su propio hombre en el rebelde.
Он превратил слегка более прагматичного Хашеми Рафсанжани, который не соглашался с некоторыми аспектами нынешней политики, в фигуру «истэблишмента», а своего собственного ставленника в бунтовщика.