Un tribunal local, movido por el escándalo y el miedo de la opinión pública, decidió que se debía prohibir la exhibición de esvásticas y uniformes nazis y la distribución de octavillas.
Местный суд, будучи в шоке и испугавшись общественного мнения, решил, что отображение свастики, распространение листовок и ношение нацистских мундиров должны быть запрещены.