Pero nada de lo que Obama, o cualquier otro, diga puede responder al interrogante que hoy concentra la atención de los altos funcionarios estadounidenses: ¿La llegada de la soberanía popular a Egipto conducirá inevitablemente a un antinorteamericanismo?
Но ничего из того, что говорит Обама или кто-либо еще, не может ответить на вопрос, поглощающий сегодня внимание высших должностных лиц США: приведет ли неизбежно народный суверенитет в Египте к антиамериканизму?