Если рассматривать дело в этом контексте, то наивно верить, что отношение правительства к ситуации в Линьи отражает изменения в его реакции на нарушения прав человека. Если правительство действительно стало более отзывчивым, почему мы не видели подобные ответы на другие конфликты по поводу воровства сельхозугодий, угрозы правам инвесторов или коррупции высокого уровня?
由此可见，如果相信政府对临沂事态的措施反映了政府对损害人权事件予以新的反应看起来未免天真。如果政府果真更为积极，那么为什么我们没有见到对其他争议，例如盗取农田、投资者权利受损或者高层腐败等的类似的反应呢？