Европейският банков орган, разбира се, в момента се намира между чука и наковалнята: допускането публично, че рискът от обезценка съществува, може да увеличи неимоверно много реалния риск, а отричането му би било направо безотговорно за регулатора.
Eiropas banku iestāde savā izvēlē, protams, ir sprukās starp sliktu un ļoti sliktu risinājumu: publiska atzīšana, ka norakstīšanas risks pastāv, var šo risku pastiprināt, bet šāda riska pastāvēšanas pilnīga noliegšana būtu regulatora pilnīga bezatbildība.