Това беше момент от такова историческо значение, че мнозина считаха, че оттам нататък светът може единствено да процъфтява.
Tas bija vēsturiski tik nozīmīgs brīdis, ka daudzi uzskatīja, ka turpmāk pasaule var attīstīties tikai pozitīvā virzienā.