Може би някои хора са мислили, че Парламентът ще стане по-податлив на влияние след изборите през юни или че настояването от негова страна за откритост и прозрачност напомня по-скоро предизборни обещания, отколкото истинска промяна на отношението.
Daži cilvēki varbūt domāja, ka Parlaments kļūs pielaidīgāks pēc jūnija vēlēšanām vai ka Parlamenta prasības par atklātību un pārredzamību atgādina drīzāk vēlēšanu solījumus nekā īstu attieksmes pārmaiņu.