Отнемането на способността на човека да участва в частен и публичен диалог е не само отрицание на религията, но също и отрицание на самия човек.
Atņemt cilvēkam iespēju piedalīties privātā un publiskā dialogā - tā ir ne tikai reliģijas noliegšana, bet arī paša cilvēka noliegšana.