Дали международната общност, включително Европа, не дава отново на президента Ал-Башир, след като окупира Абией, усещане за неуязвимост?
Kas rahvusvaheline üldsus, sealhulgas Euroopa, tekitas president al-Bashiris peale Abyei okupeerimist taas kõikvõimsa inimese tunde?