За християнска Европа, пише той, човек е най-вече молещо се същество, ще рече същество, способно да влезе в диалог, да си представи безкрайното и да говори с Бог.
Napísal, že pre kresťanskú Európu je človek najmä modliaca sa bytosť, to znamená bytosť schopná vstúpiť do dialógu, predstaviť si nekonečno a rozprávať sa s Bohom.