Едва 3 000 жертви са получили помощ, а само 1 500 случая са стигнали до съда, макар че това се счита за престъпление в целия Европейски съюз.
Napriek tomu, že v celej Európskej únii sa to posudzuje ako trestný čin, iba 3 000 obetí dostalo pomoc a len 1 500 prípadov sa dostalo na súd.