В този случай бих казал, че сме свидетели на класически пример за политика, основана на политика на силата, която няма нищо общо с демократична Европа или с по-доброто й функциониране, или с по-голяма прозрачност на Европейския съюз, но има много общо с преразпределяне на властта в Европейския съюз.
A odpovedám si, že v tomto prípade sme svedkami úplne exemplárneho príkladu realpolitik, mocenskej politiky, kedy nejde o demokratickejšiu Európu alebo o lepšie fungujúcu či transparentnejšiu Európsku úniu, ale ide o nové prekreslenie mocenských pomerov v Európskej únii.